Быстро спрятался за куст. Но когда короли подошли близко к

нему, он сказал вполголоса, как некто говорящий сам с собой:

"Странно! Странно! Как увязать это? Я вижу двух королей и

только одного осла!"

Тогда оба короля остановились, улыбнулись, посмотрели в ту

Сторону, откуда исходил голос, и затем взглянули друг другу в

лицо. "Так думают многие и у нас, -- сказал король справа, --

но не высказывают этого".

Король слева пожал плечами и ответил: "Это, должно быть,

Козопас. Или отшельник, слишком долго живший среди скал и

Деревьев. Ибо отсутствие всякого общества тоже портит добрые

правы".

"Добрые нравы? -- с негодованием и горечью возразил другой

король. -- Кого же сторонимся мы? Не "добрых ли нравов"? Не

нашего ли "хорошего общества"?

Поистине, уж лучше жить среди отшельников и козопасов, чем

Среди нашей раззолоченной, лживой, нарумяненной черни, -- хотя

бы она и называла себя "хорошим обществом",

-- хотя бы она и называла себя "аристократией". Но в ней

Все лживо и гнило, начиная с крови, благодаря застарелым дурным

Болезням и еще более дурным исцелителям.

Я предпочитаю ей во всех смыслах здорового крестьянина --

Грубого, хитрого, упрямого и выносливого: сегодня это самый

Благородный тип.

Крестьянин сегодня лучше всех других; и крестьянский тип

должен бы быть господином! И однако теперь царство толпы, -- я

Не позволяю себе более обольщаться. Но толпа значит: всякая

Всячина.

Толпа -- это всякая всячина: в ней все перемешано, и

Святой, и негодяй, и барин, и еврей, и всякий скот из Ноева

Ковчега.

Добрые нравы! Все у нас лживо и гнило. Никто уже не умеет

благоговеть: этого именно мы все избегаем. Это

Заискивающие, назойливые собаки, они золотят пальмовые листья.

Отвращение душит меня, что мы, короли, сами стали

Поддельными, что мы обвешаны и переодеты в старый, пожелтевший

Прадедовский блеск, что мы лишь показные медали для глупцов и

пройдох и для всех тех, кто ведет сегодня торговлю с властью!

Мы не первые -- надо, чтобы мы казались первыми: мы

Устали и пресытились наконец этим обманом.

От отребья отстранились мы, от всех этих горлодеров и

Пишущих навозных мух, от смрада торгашей, от судороги

Честолюбий и от зловонного дыхания: тьфу, жить среди отребья,

-- тьфу, среди отребья казаться первыми! Ах, отвращение!

отвращение! отвращение! Какое значение имеем еще мы, короли!"

"Твоя старая болезнь возвращается к тебе, -- сказал тут

Король слева, -- отвращение возвращается к тебе, мой бедный

брат. Но ты ведь знаешь, кто-то подслушивает нас".

И тотчас же вышел Заратустра из убежища своего, откуда он

С напряженным вниманием слушал эти речи, подошел к королям и

начал так:

"Кто Вас слушает, и слушает охотно, Вы, короли, тот

Называется Заратустра.

Я -- Заратустра, который однажды сказал: "Что толку еще в

королях!" Простите, я обрадовался, когда Вы сказали друг другу:

"Что нам до королей!"

Но здесь мое царство и мое господство -- чего могли

Бы Вы искать в моем царстве? Но, быть может, дорогою

нашли Вы то, чего я ищу: высшего человека".

Когда короли услыхали это, они ударили себя в грудь и

сказали в один голос: "Мы узнаны!

Мечом этого слова рассекаешь ты густейший мрак нашего

сердца. Ты открыл нашу скорбь, ибо -- видишь ли! -- мы

Пустились в путь, чтобы найти высшего человека, --

-- человека, который выше нас, -- хотя мы и короли. Ему

Ведем мы этого осла. Ибо высший человек должен быть на земле и

Высшим повелителем.

Нет более тяжкого несчастья во всех человеческих судьбах,

Как если сильные мира не суть также и первые люди. Тогда все

Становится лживым, кривым и чудовищным.

И когда они бывают даже последними и более скотами, чем

Людьми, -- тогда поднимается и поднимается толпа в цене, и

наконец говорит даже добродетель толпы: "смотри, лишь я

добродетель!"" --

"Что слышал я только что? -- отвечал Заратустра. -- Какая

мудрость у королей! Я восхищен, и поистине, мне очень хочется

облечь это в рифмы:

-- то будут, быть может, рифмы, которые едва ли придутся

По ушам каждого. Я разучился давно уже обращать внимание на

длинные уши. Ну что ж! Вперед!

(Но тут случилось, что и осел также заговорил: но он

Сказал отчетливо и со злым умыслом И-А.)

Однажды -- в первый год по Рождестве Христа --

Сивилла пьяная (не от вина) сказала:

"О, горе, горе, как все низко пало!

Какая всюду нищета!

Стал Рим большим публичным домом,

Пал Цезарь до скота, еврей стал -- Богом!"

Короли наслаждались этими рифмами Заратустры; но король

справа сказал: "О Заратустра, как хорошо сделали мы, что пришли

повидать тебя!

Ибо враги твои показывали нам образ твой в своем зеркале:

Там являлся ты в гримасе демона с язвительной улыбкой его; так

Что мы боялись тебя.

Но разве это помогло! Ты продолжал проникать в уши и

Сердца наши своими изречениями. Тогда сказали мы наконец: что

нам до того, как он выглядит!

Мы должны его слышать, его, который учит: "любите

Мир как средство к новым войнам, и короткий мир больше, чем

долгий!"

Никто не произносил еще таких воинственных слов: "Что

хорошо? Хорошо быть храбрым. Благо войны освящает всякую цель".

О Заратустра, кровь наших отцов заволновалась при этих

Словах в нашем теле: это была как бы речь весны к старым бочкам

Вина.

Когда мечи скрещивались с мечами, подобно змеям с красными

Пятнами, тогда жили отцы наши полною жизнью: всякое солнце мира

Казалось им бледным и холодным, а долгий мир приносит позор.

Как они вздыхали, отцы наши, когда они видели на стене

совсем светлые, притупленные мечи! Подобно им, жаждали они

войны. Ибо меч хочет упиваться кровью и сверкает от желания".

--

Пока короли говорили с жаром, мечтая о счастье отцов

Своих, напало на Заратустру сильное желание посмеяться над

Пылом их: ибо было очевидно, что короли, которых он видел перед

Собой, были очень миролюбивые короли, со старыми, тонкими

лицами. Но он превозмог себя. "Ну что ж! -- сказал он. -- Вот

Дорога, ведущая к пещере Заратустры; и пусть у сегодняшнего дня

будет долгий вечер! А теперь мне пора, меня зовет от Вас крик о

Помощи.

Пещере моей будет оказана честь, если короли будут сидеть

в ней и ждать: но, конечно, долго придется Вам ждать!

Так что ж! Где же учатся сегодня лучше ждать, как не при

Дворах? И вся добродетель королей, какая у них еще осталась, --

не называется ли она сегодня умением ждать?"

Так говорил Заратустра.

Пиявка

И Заратустра в раздумье продолжал свой путь, спускаясь все

Ниже, проходя по лесам и мимо болот; и как случается с каждым,

Кто обдумывает трудные вещи, наступил он нечаянно на человека.

И вот посыпались ему разом в лицо крик боли, два проклятья и

Двадцать скверных ругательств -- так что он в испуге замахнулся

Палкой и еще ударил того, на кого наступил. Но тотчас же он

Опомнился; и сердце его смеялось над глупостью, только что

Совершенной им.

"Прости, -- сказал он человеку, на которого наступил и

Который с яростью приподнялся и сел, -- прости и выслушай

Прежде сравнение.

Как путник, мечтающий о далеких вещах, нечаянно на

Пустынной улице наталкивается на спящую собаку, лежащую на

солнце;

-- как оба они вскакивают и бросаются друг на друга,

Подобно смертельным врагам, оба смертельно испуганные, -- так

Случилось и с нами.

И однако! И однако -- немногого недоставало, чтобы они

приласкали друг друга, эта собака и этот одинокий! Ведь оба они

-- одинокие!"

"Кто бы ты ни был, -- ответил, все еще в гневе, человек,

На которого наступил Заратустра, -- ты слишком больно

наступаешь на меня и своим сравнением, а не только своей ногою!

Смотри, разве я собака?" -- и при этих словах тот, кто

Сидел, поднялся и вытащил свою голую руку из болота. Ибо сперва

Он лежал, вытянувшись на земле, скрытый и неузнаваемый, как те,

Кто выслеживают болотную дичь.

"Но что с тобой! -- воскликнул испуганный Заратустра, ибо

Он увидел кровь, обильно струившуюся по обнаженной руке. -- Что

Случилось с тобой? Не укусило ли тебя, несчастный, какое-нибудь

вредное животное?"

Обливавшийся кровью улыбнулся, все еще продолжая

сердиться. "Что тебе за дело! -- сказал он и хотел идти дальше.

-- Здесь я дома и в своем царстве. Пусть спрашивает меня кто

хочет: но всякому болвану вряд ли стану я отвечать".

"Ты заблуждаешься, -- сказал Заратустра с состраданием и