Значит, у модернистов, подобных этим, аллергия на очарование?

ЭТОТ

ТРЕТИЙ

ДОРОГА

475

Я бы предположил, что ответ "да", но они все еще хотят этого. Как только будут удовлетворены самые основные потребности в
воздухе, воде, пище и крове, я не верю, что можно долго жить без
каких-либо чар. По словам Толкина (2005: 101), это “так же необходимо для здоровья
и полноценного функционирования Человека, как солнечный свет для физической жизни”. Но вот
в чем загвоздка: какого рода? Я не могу избежать вывода о том, что, поскольку модернизм требует
последовательного поклонения бесконечному, неудержимому, всеобщему прогрессу, его наиболее последовательные приверженцы
должен тайно искать недопустимые, желательно бессознательные, и по этой причине даже
более, чем обычно, опасные чары. В этом, конечно, они близко отражают
шизофрению религиозных экстремистов.

17

Но большинству из нас удается продвигаться более
контекстуальными и относительными способами, которые, так сказать, сохраняют открытую третью дорогу, даже если
мы по-прежнему неохотно обсуждаем ее публично, опасаясь насмешек.

Филип Пулман предлагает увлекательное литературное исследование человека, попавшего в эту дилемму.

Бри

fl

y, вот присягнувший атеист, друг и сторонник Ричарда Докинза, хорошо известный
своим сильным отвращением к работе Льюиса из-за ее христологии и
реакционных взглядов, с которыми это иногда (довольно односторонне) ассоциируется. Нелюбовь Пуллмана
к Толкину несколько иная. Это связано с католицизмом последнего, его иногда
архаичным литературным стилем и, похоже, тем фактом, что Средиземье “полностью вымышленно” и
никогда “на самом деле” не существовало. (Я не выдумываю это, даже не экстраординарный буквальный-
вдумчивость; Я вступил в переписку с Пуллманом по этому вопросу в 2000 году.) Лучший
пример того, что Толкиен ([1964] 1988: 56) подозревал в качестве истинного бремени обвинения
в эскапизме, а именно в Бегстве Дезертира от того, что эти тюремщики с удовольствием называют
“реальностью”, был бы иным

fi

Культ для

fi

Найти, или хотя бы представить. И все же Пульман свой

fi

вымысел лучше
всего описать, на самом деле его можно описать только как фантазию; так называемый реальный мир не
заметно населен видимыми демонами животных, биологическими существами с колесами и так далее.

Пульман допускает некоторые замечательные искажения, когда ему бросают вызов в этом поразительном

Противоречие, говоря, что он предпочел бы писать реалистичные

fi

если бы он только мог,
потому что он сильно не любит фантазию (в том числе и свою собственную?). К счастью, психология
художника меня не касается. Более поучительным является то, как даже работа этого идеологического
атеиста и потенциального заключенного-тюремщика

fi

Управляет подрывной силой повествования, которую мы обнаружили в

Его христианские цели. Это кон

fi

рмед положительно в превосходство своего повествования в его
темные материалы, которые по понятным причинам в восторг многих читателей, и негативно, как его
программной неприязнь к религии в целом, клерикализм, в частности, и Льюис прежде всего
(даже ненависть – которая лишь обязывает его еще теснее к ним) постепенно одерживает верх
над его желание и способность просто рассказать хорошую историю... вернее, чтобы выйти из пути, как
насколько это возможно, личное мнение и все, и пусть история скажет сам. Я не единственный
читатель, чтобы

fi

Найдите устойчивое снижение качества по мере продвижения трех томов Pullman, и

Виновник, по иронии судьбы, очевиден. Это тот же самый дидактизм, который разрушил Льюиса

fi

Нал Нарния

Громкость, Последняя Битва.

Насколько мы должны быть удивлены? Когда Миллер исследовал ее забронировать отель Pullman
рекомендовал книгу Джона Голдтуэйт (1996), христианского писателя о литературе фэнтези, который
по всей видимости, разделяет Пуллмана ненависть Толкиена и Льюиса, не в последнюю очередь на
внеочередное основании, что “создание вторичного мира, ведь, по сути, заявление о том, что
Божье творение де

fi

cient.”

18