C части нашего поведения похожи на роботов.

Или разница действительно глубже, чем это? Есть ли у современных людей
общая тенденция воспринимать свое окружение как совокупность объектов?
Убедительным наблюдением в этом направлении является интригующее предположение Вивейроса де Кастро (1999b)
о том, что европейцы и индейцы имеют диаметрально противоположные представления о том, как устроены люди
и животные. В то время как европейцы склонны воспринимать людей как
биологические организмы, маскирующиеся под культурный костюм, Вивейрос де Кастро отмечает
, что индейцы Амазонки рассматривают животных как фундаментальных личностей, скрытых под их
поверхность животного. Таким образом, для европейцев – или, по крайней мере, для европейских биологов – живые существа
в своей основе являются объектами, в то время как для индейцев Амазонки они в своей основе
являются субъектами. Последнее, конечно, является необычайно кратким изложением анимизма. Но с другой стороны,
картезианский взгляд на нечеловеческих животных кажется нелогичным даже для самого укоренившегося
модерниста. Красноречивой иллюстрацией этого является классический пример ранних европейских
вивисекционистов, которые чувствовали себя вынужденными отрезать голосовые связки собак, чья живая анатомия
они исследовали (ср. Evernden 1985: 16-17). По сути, они могли выполнить свою
модернистскую задачу только после того, как отключили коммуникативную связь – отношения – между собакой и
человеком. Это очень наглядная иллюстрация того, как объективно

fi

Катион можно рассматривать как стратегию

От разобщенности.

СОВРЕМЕННЫЙ

БОРЬБА

ДЛЯ

РОДСТВО

:

ЭТОТ

СЕМИОТИКА

ОТ

ЗНАНИЕ

Была бы современность невозможной в мире, где живые существа последовательно признаются
субъектами? Ответ Латура, похоже, будет утвердительным. Только разорвав или затопив нашу
способность к родству, мы можем свободно навязывать миру наши модернистские замыслы.
Значи

fi

Чтобы подчеркнуть это, Латур ссылается на предположение Десколы (1996b) о том, что
традиционные общества Амазонии сохраняют свою относительную инерцию – по сравнению с Европой – именно
потому, что их концепция нечеловеческой среды остается заложенной в их
моральной концепции общества (Латур 1993: 42). Анимизм, по Десколе, - это проекция
социальных метафор на отношения с нечеловеческим миром. Не разделяя Природу и
Общество, индейцы Амазонки, такие как Ачуар, автоматически внедряют свою экологическую практику
в непреодолимой моральной системе. На протяжении веков основное европейское общество отказывалось

248

ЖИЛИЩЕ

С

(

ИЗ

)

ВЕЩИ

будьте, таким образом, ограничены, и это освобождение капиталистической современности было основано на
несоизмеримом различии между Природой и Культурой. На этом фоне
кажется ироничным, что сейчас раздаются призывы к “экологической этике". Сама эта идея
на самом деле представляет загадку для картезианского объективизма. Как мы сможем вновь
ввести мораль в наши отношения с нечеловеческой средой теперь, когда мы потратили
столетия обучения и бесед на то, чтобы убедить себя в том, что Природа находится за пределами
досягаемости моральных забот?

6

Если систематическое современное отрицание родства каким-то образом лежит в основе экологического
кризиса, как считают многие защитники окружающей среды, каковы наши перспективы его возрождения? Он
является диф

fi

культ воображать, что современное общество как акт инструментального разума должно начать
прививать своим гражданам долгосрочную экологическую обоснованность досовременных метафор
того, что Берд - Дэвид (1993) называет “субъектно - субъектной взаимосвязью". Как бы мы
ни восхищались экокосмологиями наяки, ачуара или кри, мы не должны ожидать
, что столкнемся с ними где - либо, кроме как в отделах антропологии, и де

fi

Конечно, не в