Архитектура Москвы и Ленинграда 1920-30-х годов.

 

1. 1917-1932 гг.

Началом революционных перемен в архитектуре было изменение назначения ряда зданий: в дворцах разместились учреждения, в особняках - рабочие клубы, детские сады и т.д., в многоквартирных доходных жилых домах - трудящиеся.

Сразу после революции были созданы проекты реконструкции Москвы и Петрограда (А. Щусев, И. Жолтовский и др.), проекты городов будущего. Поиски новых путей решения проблем в архитектуре велись в разных направлениях: в области градостроительства, стандартизации и типизации, основ архитектурного образования и т.п. Одни архитекторы, вслед за И. Жолтовским (1867-1959), проповедовали вечность законов классического зодчества или, как И. Фомин (1872-1936), разрабатывали приемы "реконструкции" классического наследия, другие (например, Э. Лисицкий, И. Голосов, К. Мельников) выражали архитектуру в романтических формах, стремясь порвать с традиционализмом.

Контрасты в истории архитектуры века проявились в диалектике историзма и авангардизма.

Наиболее влиятельным течением отечественной культуры XX в. была неоклассика. В духе этого творческого направления работали наиболее талантливые архитекторы: И. Жолтовский, И. Фомин, В. Щуко, братья Веснины, К. Мельников, И. Голосов и др. Сторонники неоклассики рассматривали модерн как антихудожественное течение, в то время как во многих европейских странах новаторские течения были преемственно с ним связаны.

Приверженцы историзма в архитектуре стремились создать в среде будущего знаки исторической памяти. Они часто обращались к наследию зодчих времен Великой французской революции, большое влияние имели патетические офорты Дж.Б. Пиранези. Примерами явились работы 1918-1923 гг.И. Фомина, его учеников Л. Руднева и др., а также И. Голосова, предельно упрощавшего ордер. И. Фомин использовал и развил воспринятую от ордера структуру архитектурного языка, утверждая культурную традицию.

Одновременно с этим в нашей стране развивались левые новаторские течения. В период 1912-1922 гг. преобладало левое изобразительное искусство, а в период 1922-1932 гг. - новаторское течение архитектуры. Стилеобразующими концепциями первого периода были конструктивизм (В. Татлин, А. Родченко и др.) и супрематизм (К. Малевич, В. Кандинский и др.).

В начале 20-х годов архитектура советского авангарда приняла эстафету от левого изобразительного искусства и взяла на себя основную роль в формировании и развитии нового стиля.

Конструктивизм предполагал конструкторско-изобретательское начало, конструирование изнутри, супрематизм предлагал поиски нового стиля через геометризацию форм, через цвет, через создание системы новых форм.

Авангардизм не допускал прямое использование классического ордера.

К середине 20-х годов сложились два первых объединения советских архитекторов: в 1923 г. - АСНОВА (Ассоциация новых архитекторов), куда входили Н. Ладовский, В. Кринский, К. Мельников и др., выдвигавшие идею синтеза архитектуры и искусств с целью создания на основе психофизических законов "рациональной" архитектуры, обладающей "эмоционально-эстетическими качествами и свойствами"; в 1925 г. - ОСА (Объединение современных архитекторов), куда входили братья Веснины, М. Гинзбург, И. Николаев и др., называвшие себя конструктивистами и ставившие своей целью преобразование окружающей среды путем "функционального метода" на основе прогрессивных производственно-бытовых процессов, типизации и стандартизации массового строительства. Творчеством рационалистов и конструктивистов был создан стиль архитектуры 20-х годов.

К крупнейшим произведениям зодчества конструктивистского направления относятся здания принципиально новых типов - дома-коммуны, построенные по принципу объединения индивидуального жилища и общественно-бытовых учреждений в одной объемно-пространственной композиции: студенческий дом-коммуна (1929 - 1930, И. Николаев), дом-коммуна на ул. Чайковского в Москве (1928-1930, М. Гинзбург и И. Милинис) с экономично спланированными квартирами и обобществленным обслуживанием. Однако качество материалов и строительных работ отставало от новых архитектурных идей. В 1925 г. возникли первые проекты социалистических городов на базе промышленных гигантов первой пятилетки: Запорожье, Кузнецк, Магнитогорск. Строили "соцгорода" комплексно: вместе с жилыми домами возводили предприятия, магазины, детские учреждения, школы, клубы и т.д.

Промышленное строительство отличалось от дореволюционного современной архитектурной формой, крупными масштабами, четким силуэтом.

Архитектурным сооружением мирового уровня явилось здание Днепрогэса в Запорожье (1929-1932, В. Веснин и др.), величественный образ которого характерен для первого этапа советской архитектуры.

Развитие промышленности вызвало бурный рост городского населения. Сформировался новый тип четырех- и пятиэтажного многоквартирного секционного жилого дома. Многие жилые дома и общественные здания отличались выразительной архитектурой.

Кроме школ, детских учреждений, фабрик-кухонь, больниц и универмагов строились новые типы общественных зданий - рабочие клубы: в Москве - Дворец культуры Пролетарского района (1931 - 1937, братья Веснины), в котором функционализм в объемно-планировочной композиции сочетается с элементами классической планировки; Клуб им. Русакова (1927-1929, К. Мельников), в котором символические формы порывают с традиционными архитектурными формами.

К концу 20-х годов дворец получил значение символа торжества нового общественного строя. Примером синтеза тенденций авангарда и историзма стал Мавзолей В.И. Ленина на Красной площади в Москве (1929-1930, А. Щусев).

Ярусность и пирамидальный силуэт, идущие от древних архетипов мемориальных сооружений, соединены в его композиции с лаконизмом формы, присущим авангардной архитектуре 20-х годов. С начала 30-х годов в городах торжественная монументальность неоклассицизма отражала новый уровень развития страны.

В 1932 г. единый Союз советских архитекторов заменил творческие группировки. Культурное наследие архитектуры прошлого стало рассматриваться как источник архитектурных средств настоящего. В 30-е годы архитектура не была готова к решению практических проблем. Ее идеи оставались утопическими.

Архитектурный историзм предлагал схемы, которые можно было использовать немедленно, поскольку они опирались на градостроительные модели классицизма.

С начала 20-х до середины 30-х годов постепенно изменяется стилевая направленность советской архитектуры. Если вначале простота архитектурных форм диктовалась демократическими идеалами, то к середине 30-х годов направленность изменилась. Архитекторы обратились к классическому наследию как арсеналу композиционных принципов, приемов и форм. Задача, которую поставила перед архитектурой власть, заключалась в создании "нового ампира" - 20-летнего последовательного развития "стиля сталинской империи".

Советская архитектура стала создавать иллюзию восторженной торжественности. Если вначале советская архитектура могла ассоциироваться с относительным экономическим благополучием середины 20-х годов, то с 1927 г. планомерно проводились политические, экономические и культурные реформы, которые сопровождались в архитектуре поворотом к классике. Архитектура переключилась на строительство идеологически ориентированных зданий - министерств, театров, партийных резиденций и т.п. В советской архитектуре выражалась победа тоталитарной психологии.

В 1929-1930 гг. развернулась оживлённая дискуссия о том, какими будут принципы расселения в новом социалистическом обществе, - спор "урбанистов" и "дезурбанистов". Первые (в их числе Александр Александрович и Леонид Александрович Веснины) выдвигали идею создания городов-коммун с жильём гостиничного типа и полным обобществлением всех форм культурно-бытового обслуживания, включая даже воспитание детей. Их оппоненты (Моисей Яковлевич Гинзбург и др.) считали возможным заменить города сетью шоссе, вдоль которых непрерывной лентой тянутся жилые постройки, а за ними - промышленная и аграрная полосы. При этом каждую семью предполагалось наделить типовым домиком и автомобилем.

Зодчие 20-х гг. во многом были утопистами. Их романтические представления о новом обществе и новом искусстве оказались далеки от вкусов "простого советского человека", который в глубине души мечтал совсем не о всемирной коммуне, а скорее о красивой жизни - "как раньше жили господа". Поэтому "старорежимные" дворцы нравились ему куда больше, чем новейшие конструкции из стекла и бетона.