Трактористом ты не стал, а как обстояло дело с боевыми искусствами.

Отец отдал меня в секцию дзюдо. Я втянулся по уши. Это стало частью моей жизни, почти такой же важной, как музыка. Была у меня ещё одна страсть. Рисование. Я проводил часы, разрисовывая целые альбомы. Делал собственные комиксы. В основном рисовал сцены сражений. Всем мальчикам нравится война.

 

Играл в солдатики?

Ко мне приходил сосед с седьмого этажа, Пётрек. Мы разыгрывали масштабные сражения, бросая мячик в «войска» противника. Пётреку это удавалось лучше, чем мне. Я, в основном, проигрывал. Это доводило меня до белого каления.

 

Ты топал ногой и сметал солдатиков со стола?

Нет, но проигрыш сильно меня огорчал. Я вообще не умел проигрывать, даже быть вторым. Когда другие дети играли в футбол, я не участвовал, чтобы не проиграть, - пинать мячик у меня не получалось. Зато у меня были большие успехи в дзюдо. Я был добросовестным учеником - не пропустил ни одной тренировки. Лучший ученик, в награду за успехи, получал одноразовый абонемент в бассейн. И это было по-настоящему эксклюзивное развлечение. Сейчас любой человек идет, платит и плавает. А тогда на все Труймясто (Гданьск, Сопот, Гдыня) приходилось несколько бассейнов, туда нелегко было записаться. Я плавал каждую субботу.

 

БОЖÉНКА

Интересовали тебя тогда девочки?

Я быстро открыл для себя прелесть секса. Уже в детском саду. И успел сменить аж целых три.

 

Тебя исключили из какого-то?

Нет. Хотя мой первый детсадовский опыт был довольно драматичным. Я был очень привязан к родителям и не понимал, почему мама оставляет меня в каком-то чужом месте. Я, заплаканный, стоял у окна и смотрел, как она выходит из здания. Потом закрывался в туалете и ревел дальше.

 

Так ты был маменькин сынок?

Немножко. Другие дети так не реагировали. Но я в принципе ненавидел детсад. Самым ужасным были так называемые свиные котлеты. Я говорю «так называемые», потому что на самом деле они не имели ничего общего со свининой. Связки, хрящи, сухожилия, соединенные между собой кусками мяса, и все это держалось только благодаря панировке. Такими были детсадовские котлеты. Есть это было невозможно. Проблема в том, что нам не позволяли встать из-за стола, пока что-то оставалось на тарелке...

 

И ты стискивал кулачки и ел?

Я пытался. Однажды я не справился. Это, наверное, самая большая травма детства. Жую я эту котлету, откусывая то с одной стороны, то с другой, а куски мяса прячу за щеками, как хомяк. В этот момент я осознаю, что у моего кишечника есть для меня важная информация. Появилась проблема. Но выйти из-за стола мне нельзя, поскольку тарелка все ещё полная. Как могу, борюсь с природой, верчусь на стуле в надежде, что кто-то заметит и позволит выйти. Однако никто ничего не делает. Когда подходит на самом деле критический момент, я срываюсь с места и выбегаю в туалет. Слышу, как кто-то на меня кричит, но совершенно не обращаю на это внимания... Вам надо узнать ещё одну вещь. В этот же детский сад, в параллельную группу, ходила тогда одна блондинка. Боженка.

 

Первая любовь?

Все мальчики были в неё влюблены, я тоже. Чисто платонически, у меня не было с ней близкого контакта. Это была очень хорошая девочка. Спокойная, тихая и красивая. Короче, идеал. Мне нравилось на неё смотреть, этим все и ограничивалось.

 

И какова её роль в истории с котлетой?

... Я выбегаю из комнаты. Бегу со всех ног. Но было уже поздно. Я даже не успел закрыть кабинку и снять штаны. Все произошло очень быстро. И вот я уже стою весь засранный и пытаюсь вытираться бумагой. В этот момент открываются двери, я оборачиваюсь и вижу на пороге Боженку. Она смотрит на меня, я смотрю на неё. И я весь в говне. Я глупо улыбаюсь, открываю рот и прошу её, чтобы только не рассказывала воспитательнице... Естественно, новость моментально разлетелась по всему садику. Закончилось все страшным позором и купанием в детсадовской ванной. Воспитательница держала меня за руки, как тряпку, и мыла из шланга. Я получил выговор и дополнительный тихий час в качестве бонуса. Ну, и чувство, что это моя большая неразделенная любовь настучала, что я наделал в штаны.

 

 

И так ты впервые узнал об отношениях мужчины и женщины?

Нет. Это случилось ещё раньше, и было гораздо приятней. Я за что-то провинился, уже не помню за что, и получил наказание. Я должен был переодеться в пижаму лежать в кровати, вместо того, чтобы играть с другими детьми. Когда время моего наказания истекло, ко мне подошла учительница и сказала, что я могу встать. В этот момент я почувствовал, что встало что-то другое. Это была моя первая эрекция, которую я помню.

 

Ну, а девочка, реальная, была у тебя в садике?

Я даже получил первый минет! Хорошо это помню. Девочку звали Магда, и она была не в моем вкусе. У неё был крючковатый нос и короткостриженые торчащие волосы. Как-то раз так получилось, что во время тихого часа её положили рядом со мной. Мы стали потихоньку перешептываться. И тут она сделала мне предложение, от которого нельзя было отказаться. Сказала, что полижет у меня там внизу, если и я сделаю то же самое. Мне было интересно, и я согласился. Когда она забралась ко мне под одеяло, я ничего такого особенного не ощутил...

 

А вторая часть сделки? Тоже ничего не ощутил?

Я дезертировал. Сунул голову пол одеяло, но на полпути понял, что совсем этого не хочу. Вылез обратно и с серьезным лицом сообщил, что она ничего не получит. Отвернувшись, лег спать.

 

Разбил девочке сердце. Когда ты вообще осознал, что это у тебя там внизу болтается?

Трудно сказать. Довольно рано. Свой первый урок сексуального воспитания я получил в восемь лет. Учителем стал друг моего брата Цезарь. Это был завсегдатай вечеринок, местный хулиган. Но со мной всегда хорошо обращался. Родителей не было дома, и мой брат организовал вечеринку. Я должен был сидеть тихо в своей комнате. Я лежал на кровати и читал, а за стеной веселье набирало обороты: сигареты, алкоголь, громкая музыка. Тут ко мне в комнату заваливается Цезарь. Садится рядом с моей кроватью и начинает пьяный монолог. Спустя некоторое время вытаскивает откуда-то кассету VHS. Он сказал, что одолжит её, и я могу не спешить с возвратом, но только я должен смотреть её, когда буду дома один. Я посмотрел на следующий день.

 

 

Это были не диснеевские мультфильмы?

Мультики там тоже были, но неприличные. Три часа жесткого порно. Я несколько месяцев не отдавал кассету. Она была очень вдохновляющей. Если бы не Цезарь, то я бы наткнулся на подобный фильм несколькими годами позднее.

 

Вернемся лучше в детский сад. Ты был забиякой?

Скорее бунтарем. Строил разные планы и воплощал их в жизнь. Один раз мне даже удалось сбежать. Причина была прозаичной. Я не мог понять, почему я должен находиться в каком-то чужом месте, если дома никого нет. И я придумал план. Ничего сложного. В то время, когда мы выйдем играть на улицу, я собирался направиться прямо к калитке, обойти все препятствия и там дальше, как пойдет. Так я и сделал. Воспитательница пыталась догнать меня. Она была неповоротливой и бегала неуклюже. Я без проблем добежал до калитки раньше неё.

 

Вот и первый прогул...

Прогуливал как раз мой брат. Я встретил его по дороге домой. Он заметил меня, очень удивился и спросил: «Что ты тут делаешь?». Я ответил, что сбежал. Брат проводил меня домой. В тот день я уже не вернулся в садик, так что можно сказать, что план удался.

 

МЫ ХОТЕЛИ ОМОН БИТЬ

За детсадом началась школа.

Я ходил в школу № 93 Гданьска. Она находилась рядом с моим домом, метрах в трехстах. Это было очень удобно, потому что я всегда терпеть не мог рано вставать.

Ты чувствовал себя тогда не таким, как твои друзья?

Не очень. Наверное, не в то время. Отличался только тем, что я хорошо рисовал. И это имело последствия - я должен был рисовать для школьной стенгазеты.

 

Аттестат получил с «поясом»? (по окончании школы отличники получают особое свидетельство, с «пояском» в виде польского флага с левой стороны; для этого необходим средний балл 4,75 и отметка по поведению «очень хорошо».)

Я учился лучше брата, но не настолько хорошо.

 

 

В чем ты был лучшим?

Физкультура. Мне всегда очень нравилась физическая активность. Была для меня противоядием от тех предметов, которые я плохо переваривал. На некоторые у меня была аллергия, а врагом номер один стала математика. До сих пор им и остается. Я без калькулятора - никуда.