Особенности источниковедения первобытной истории

Ни один из видов источников первобытной истории не отражает всесторонне прошлого. Целиком относятся к изучаемой эпохе лишь археологические и антропологические памятники. Материал, которым располагает антропология применительно к древнейшим эпохам, т. е. как раз там, где дорога каждая крупица информации, пока очень невелик по объему и, стало быть, далеко не всегда дает возможность решить, где правило, а где исключение. Ведь, например, допусти­мо предположить, что шанидарский инвалид обладал такой исключительной силой и ловкостью, что даже однорукий не уступал своим здоровым собратьям. Значительно более многочисленны и информативны археологические материалы, однако и они далеко не всегда допускают однозначное решение. Бывает, что одни и те же остатки жилищ приводят различных исследователей к диаметрально противоположным выводам относительно форм семьи у населявших их коллективов; археологически установленные факты перемещения сырья и даже некоторых орудий труда одними исследователями трактуются как доказательство наличия обмена, другими—только как ре­зультат брачных связей между коллектива­ми. Но и помимо этого, даже при одно­начном толковании, вещественные памятники не дают представления об обществе в целом. Здесь, как уже было сказано, необходима помощь этнографии. Однако использование этнографических материалов для исторических реконструкций не так просто, как это может показаться на первый взгляд. Прежде всего этнографам не удалось изучить ни одного отсталого племени, культура которого целиком соответствовала хотя бы позднепалеолитической. По-видимому, на самом низком уровне развития производительных сил европейцы застали аборигенов Австралии. Еще менее развиты были тасманийцы, но они были истреблены колонизаторами в первой половине XIX в. и их культура осталась почти не изученной. Австралийцы ко времени колонизации вели охотничье хозяйство без применения лука и стрел, их техника во многом напоминала позднепа-леолитическую, но в то же время имела ряд черт, характерных для мезолита и да же неолита. Однако дело не только а этом. Даже и используя этнографические данные о племенах, материальная культура которых в основном сходна с той или иной ар­хеологической культурой, историк далеко не во всем может проводить аналогию между этими племенами и первобытными носителями сходных культур. Самые отсталые племена мира прожили тысячелетия, в течение которых их культура медленно развивалась своеобразными путями, вероятно во многом отличными от путей классической первобытности. Одни из них еще в период, предшествовавший европейской колонизации, в какой-то мере испытали влияние более развитых племен и народов, другие могли регрессировать, попав в неблагоприятные условия. Сам тот факт, что определенные племена и народы отстали в своем развитии, заставляет задуматься о том, можно ли отождествлять их с первобытными народами Ближнего Востока и Европы, где развитие совершалось наиболее быстрыми темпами, и, следовательно, не играли существенной роли способствовавшие застою географические и исторические факторы. Сложный живой организм изучаемых этнографами отсталых племен не является музейной реликвией, точно воспроизводящей прошлое человечества. Нельзя сравнительный метод рассматривать как право ученого прямо налагать живую культуру на ископаемую и делать свои выводы. Еще сложнее использование для исторических реконструкций пережитков. Вслед за создателем этого метода английским этнографом Э. Тэйлором, сравнивавшим пережиток с рудиментом в живом организме, основным признаком пережитков обычно считают их несоответствие данному состоянию культуры, необъяснимость их в структуре данного общества. Однако подобное понимание пережитка спорно: очень трудно найти такие остатки прошлого, которые не были бы видоизменены применительно к позднейшим условиям, не наполнились бы новым содержанием, не стали бы функциональными элементами вобравшей их системы. Использование метода пережитков требует обязательного анализа их стадиальной глубины, а это, в свою очередь, невозможно без учета данных сравнительной этнографии. Только комплексное изучение всех видов источников позволяет представить себе жизнь первобытного общества. При этом важнейшее значение имеет привлечение всей совокупности данных сравнительной этнографии и археологии, учет общих направлений и общих закономерностей всемирно-исторического процесса. Такой подход создает значительные возможности для изучения первобытной истории, и в частности для исторической реконструкции на основе этнографических данных — в одних случаях данных о различных по уровню своего развития племенах, в других — о различных, выявленных путем анализа пережитков, уровнях развития одного и того же племени. Специфика источников первобытной истории такова, что в реконструируемых на их основе исторических фактах отсутствуют не только действующие лица и отдельные события, но и многие детали хозяйственной и общественной жизни. Удается выяснить лишь важнейшие изменения в развитии производительных сил, основные общественные структуры, общую картину межпле­менных сношений и связей, причем даже здесь из-за недостаточности и противоречивости фактических данных многое еще остается не до конца ясным и спорным.