День, когда я познакомился с дэниелом

Жизнь, отданная служению, достойна того, чтобы ее прожить.

Энни Дилард

 

У каждого своя судьба, и единственная наша обязанность — следовать ей и принимать ее, куда бы она нас ни вела.

 

Генри Миллер

 

Надейся на Господа всем сердцем твоим, и не полагайся на разум твой. Во всех путях твоих познавай Его, и Он направит стези твои.

 

Прит. 3:5-6

 

Тот день был необычно холодным для мая. Весна уже давно вступила в свои права и разукрасилась зеленью и цветами. Но атмосферный фронт с севера принес в Индиану зимнюю стужу.

Мы с приятелями сидели у окна в небольшом ресторанчике в двух шагах от центральной площади города. И беседа, и пища в тот день были особенно хороши. Вдруг мое внимание привлек мужчина на улице, направлявшийся в сторону площади. По-видимому, все его пожитки умещались в рюкзаке за спиной. На рюкзаке висела табличка: «Буду работать за еду». Мое сердце сжалось. Я указал на бродягу своим друзьям, и они, на минуту отвлекшись от трапезы, некоторое время разглядывали его, сокрушенно качая головами. Потом все вернулись к своим тарелкам.

Пообедав, мы разошлись. Образ бродяги засел у меня в голове. Выйдя из ресторанчика, я со смешанными чувствами оглядел площадь. Бродяги нигде не было. Я сел в машину и поехал по своим делам. Некоторое время спустя, когда я решил вернуться в офис, где-то глубоко в моем сердце неожиданно прозвучал голос: «Тебе нужно еще хотя бы раз объехать ту площадь!»

Поколебавшись, я отправился в центр и увидел на площади знакомого бродягу. Он стоял на ступенях у церкви и рылся в своем рюкзаке. Я затормозил. Меня раздирали противоречивые переживания: мне хотелось поговорить с бродягой и в то же время я испытывал сильное желание убраться от него подальше. Рядом была пустая парковка — словно сам Бог приглашал меня остановиться. Ну что ж, так тому и быть — я припарковался, вышел из машины и подошел к нему.

— Ищешь пастора? — спросил я.

— Вообще-то нет, — ответил бродяга. — Просто отдыхаю.

— Ел сегодня?

— Перекусил рано утром.

— Хочешь поужинать со мной?

— Предложишь какую-то работу?

— Нет. Я просто ехал к себе в офис, и мне захотелось угостить тебя обедом.

— С удовольствием, — широко улыбнувшись, бродяга стал упаковывать свой рюкзак.

Тем временем я продолжал задавать вопросы:

— Куда направляешься?

— В Сен-Луис.

— А откуда?

— Ой, да отовсюду. В основном, из Флориды.

— Давно путешествуешь пешком?

— Четырнадцатый год.

Я понял, что встретил весьма необычного человека.

Мы зашли все в тот же ресторан и уселись напротив друг друга.

У бродяги было загорелое лицо, прямые темные волосы и аккуратно постриженная борода. Когда он снял куртку, я увидел ярко-красную футболку с надписью: «Иисус — история, которая никогда не заканчивается».

— Дэниел, — представился он.

За обедом Дэниел рассказал о себе. В молодости у него бывали трудные времена. Порой ему случалось делать неверный выбор и пожинать горькие плоды. За четырнадцать лет до нашей встречи, путешествуя с рюкзаком по стране, он остановился на пляже в Дэйтоне и пошел наниматься к каким-то людям, устанавливавшим сцену и оборудование у берега. Дэниел думал, что они готовят концерт. Его взяли на работу, но оказалось, что сцену устанавливают не для концерта, а для служб христианской секты «Возрождение». Побывав на этих службах, Дэниел вручил свою жизнь Богу.

— Голос Господа велел мне идти не останавливаясь, — что я и делаю вот уже четырнадцать лет.

— И что, тебе не хочется где-нибудь осесть? — спросил я.

— Бывает иногда... когда устаю. Но меня призвал Бог. Я раздаю людям Библии. Они лежат у меня в рюкзаке. Я работаю, чтобы заработать на еду и на Библии... а потом Дух указывает мне, кому нужно их дарить.

Я был изумлен. Бомж оказался вовсе не бомжом. У него была миссия, и он вел такой образ жизни по собственному выбору.

— И каково это? — вырвалось у меня.

— Что?

— Входить в незнакомый город с рюкзаком за плечами и с этой табличкой?

— Вначале казалось унизительным. Люди таращились на меня и говорили обидное. Однажды кто-то швырнул в меня куском хлеба и продемонстрировал известный, отнюдь не дружелюбный жест. Но со временем я смиренно осознал: Бог использует меня, чтобы повлиять на жизнь окружающих и изменить их представления о таких людях, как я.

— Ну да, мои представления несомненно изменились.

Покончив с десертом, мы встали из-за стола. Когда мы вышли за дверь, Дэниел повернулся ко мне и сказал:

— «Приидите, благословенные Отца Моего, наследуйте Царство, уготованное вам от создания мира: ибо алкал Я, и вы дали Мне есть; жаждал, и вы напоили Меня; был странником, и вы приняли Меня»*.

У меня возникло ощущение, что я оказался в храме.

— Возьмешь с собой еще одну книгу? — спросил я.

Дэниел ответил, что предпочитает определенное издание Библии, из тех, что не слишком истрепываются в рюкзаке.

— Не уверен, что в нашей церкви есть то, что тебе нужно, но можем зайти посмотреть.

Я таки подарил моему новому другу экземпляр Библии, который его вполне устроил, и кажется, он был мне за это благодарен.

— Куда пойдешь теперь? — поинтересовался я.

— Хм, я нашел билет из парка развлечений...

— Надеешься найти там работу на время?

— Нет. Просто я чувствую, что должен туда пойти. Чувствую, что там есть человек, которому необходима Библия. Так что пойду туда.

Дэниел улыбнулся. Он излучал свет, свидетельствующий об искренней преданности избранному пути. Я отвез его к парку. Заморосил дождь. Мы выгрузили из багажника рюкзак Дэниела.

— Не оставишь ли запись в моем альбоме? — попросил он. — Мне нравится перечитывать послания людей, с которыми я знакомлюсь в пути.

Я написал в маленьком блокнотике Дэниела, что его верность своему призванию потрясла меня до глубины души, и пожелал ему силы и упорства. Прощаясь, я процитировал стих из Иеремии (29:11): «Ибо только Я знаю намерения, какие имею о вас, говорит Господь, намерения во благо, а не на зло, чтобы дать вам будущее и надежду».

— Спасибо, дружище, — произнес он. — Понимаю, мы едва познакомились и вроде бы чужие друг другу люди, но я тебя люблю.

— Знаю, — ответил я. — Ия тебя тоже люблю.

— Господь благ.

— Да, воистину. Давно ли кто-либо обнимал тебя? — спросил я.

— Давно, — был ответ.

И вот на оживленной улице под моросящим дождем мы с моим новым другом Дэниелом заключили друг друга в объятия. Глубоко внутри я чувствовал, что сильно переменился. Дэниел забросил рюкзак на плечи, улыбнулся и сказал:

— Увидимся в Новом Иерусалиме.

— Увидимся! — ответил я.

И Дэниел пустился в путь. Он неспешно шагал прочь, с табличкой, прикрепленной к смотанному валиком спальнику и с Библиями в рюкзаке. Неожиданно Дэниел остановился, оглянулся и крикнул мне:

— Когда увидишь что-нибудь, что напомнит тебе о нашей встрече, помолись за меня, ладно?

— Непременно! — крикнул я в ответ.

— Благослови тебя Господь!

— Да благословит Господь и тебя!

На том наша встреча закончилась.

Поздно вечером, выйдя из офиса, я заметил, что ветер усилился. Холодный фронт продолжал наступление на город. Подняв воротник, я поспешил сесть в машину и потянулся к ручному тормозу... о Господи! Возле рычага примостилась пара поношенных кожаных перчаток Дэниела. Я взял перчатки. Каково ему будет без них холодными ночами? И тут мне вспомнились слова Дэниела, сказанные мне на прощание: «Когда увидишь что-нибудь, что напомнит тебе о нашей встрече, помолись за меня».

Теперь эти перчатки лежат на моем рабочем столе. Благодаря им я смотрю на мир и на населяющих его людей по-новому. А еще они напоминают мне о двух часах, проведенных мною с моим другом, — ия молюсь о том, чтобы его служение проходило счастливо.

«Увидимся в Новом Иерусалиме», — сказал он.

Да, Дэниел, я уверен, что увидимся.

Ричард Рьян

 

ЭКЛЕКТИЧНАЯ МУДРОСТЬ

Источник мудрости — это сама жизнь.

Неизвестный

 

БОЖЬИ ТРУДЫ

Этот текст написан восьмилетним Дэни Саттоном по заданию учителя воскресной школы, попросившего третьеклассников рассказать о Боге.

Одна из главных задач Бога — делать людей. Он создает новых людей взамен умерших, чтобы всегда было кому заботиться о земных делах. Но Бог делает не взрослых, а младенцев. Думаю, это потому, что маленьких делать проще. И потом Богу не приходится тратить Свое драгоценное время на то, чтобы обучать их ходить и разговаривать. Он перепоручил это дело мамам и папам. Мне кажется, что Он это здорово придумал.

Вторая по значению задача Бога — выслушивать молитвы. К Нему приходит ужасно много молитв, потому что некоторые люди (например, проповедники) молятся не только перед сном. Так, мои бабушка с дедушкой молятся перед каждой едой (за исключением тех случаев, когда перекусывают что-то мимоходом). Из-за этого у Бога совсем не остается времени на радио и телевизор. А из-за того, что Бог слышит все, в Его ушах всегда стоит невыносимый шум, — если только Он не придумал какой-нибудь способ затыкать Себе уши.

Бог видит и слышит все и присутствует везде, так что Он всегда очень занят. Поэтому не стоит отнимать у Него время просьбами обо всякой чепухе. И если мама с папой сказали тебе, что ты чего-то не получишь, не стоит выпрашивать это в обход родителей у Бога. Все равно ничего не выйдет.

Дэн Саттон, христианская церковь Святого Михаила, Мэриленд

Прислала Ванесса Хевко

 

МУДРОСТЬ ОДНОГО СЛОВА

Одна застольная беседа с мудрецом полезнее, чем месяц корпения над книгами.

Китайская пословица

Не изумительно ли, насколько может изменить твою жизнь один-единственный человек, поделившись с тобой одной-единственной мыслью в нужное время и в нужном месте? Именно это некогда произошло со мной, когда мне было четырнадцать лет.

Я ехал автостопом из Хьюстона, штат Техас, через Эль-Пасо в Калифорнию, следуя своей давнишней мечте путешествовать вслед за солнцем. Я был отчислен из старших классов школы за неуспеваемость и решил заняться серфингом на самых больших волнах в мире — сначала в Калифорнии, а затем на Гавайях, где впоследствии и поселился.

В центре Эль-Пасо мне повстречался старый бродяга. Он остановил меня на улице и стал задавать вопросы.

— Не сбежал ли ты из дому? — первым делом спросил меня старик.

— Вовсе нет, сэр, — ответил я.

Это была чистая правда. Отец сам вывез меня за пределы Хьюстона и оставил на автостраде, благословив в дорогу: «В жизни, сынок, очень важно следовать своей мечте и зову сердца».

Бродяга спросил, не хочу ли я, чтобы он угостил меня кофе.

— Нет, сэр, — ответил я, — но газировки выпью с удовольствием.

Мы зашли в кафешку на углу и уселись на вращающиеся табуреты — смаковать напитки. После краткой беседы бродяга дружелюбно пригласил меня кое-куда сходить с ним. Он сказал, что хочет показать мне нечто важное. Миновав несколько кварталов, мы подошли к публичной библиотеке Эль-Пасо, поднялись по парадным ступеням и остановились перед маленьким столиком с табличкой «справочная». Бродяга попросил сидящую за столиком улыбчивую пожилую леди присмотреть за моими вещами, пока мы будем в читальном зале. Затем мы вошли в величественный храм знаний. Бродяга усадил меня за стол и велел подождать, пока он отыщет на полках то, что нужно. Спустя несколько минут он вернулся с какими-то книгами, положил их на стол, уселся рядом со мной и заговорил:

— Я хочу научить тебя двум вещам, молодой человек. Во-первых, никогда не суди о книге по обложке — она бывает обманчивой... Уверен, ты принял меня за бродягу, верно?

— Ну... в общем-то да, сэр, — ответил я.

— Так вот, юноша, ты удивишься, но я — один из богатейших людей в мире. Полагаю, мне доступно все, чего только может желать человек и что можно купить за деньги. Но год назад, когда умерла моя жена, — благослови, Господь, ее душу, — я всерьез задумался о прожитых годах и осознал, что кое-чего еще не испытал в своей жизни — например, мне никогда не случалось быть уличным бродягой. И тогда я решил посвятить один год бродяжничеству. Весь прошлый год я путешествовал из города в город в этом облике. Итак, ты понял: никогда не суди о книге по обложке — она бывает обманчивой.

А во-вторых, читай нужные книги, мой мальчик. Потому что есть лишь одна вещь, которую люди не в силах у тебя отнять, — твоя мудрость.

Старик взял меня за руки и положил мои ладони на принесенные им книги. То были сочинения Платона и Аристотеля — бессмертных классиков древности.

Затем он вывел меня из читального зала. Я подхватил свои вещи, и мы вернулись туда, где встретились. На прощанье старик велел мне никогда не забывать то, чему он меня научил.

И я не забыл.

Фр. Джон Ф. Демартини

 

ТАЙНА ЖИЗНИ

Создавая мир, Бог призвал к Себе Своих архангелов и попросил их помочь Ему решить, где спрятать Тайну Жизни.

«Схорони ее в земле», — сказал один из ангелов. «Положи на дно моря», — посоветовал другой. «Спрячь в горах», — предложил третий.

Бог ответил: «Если Я сделаю так, лишь немногие смогут отыскать Тайну Жизни. А она должна быть доступна для ВСЕХ!»

Тогда кто-то из ангелов воскликнул: «Я знаю! Помести Тайну Жизни в сердце каждого человека. Там никто не станет ее искать».

«Верно!» — кивнул Господь.

Так и сделал. И Тайна Жизни сокрыта в сердце каждого из нас!

Автор неизвестен

 

РАЙ И АД

Старый монах медитировал у дороги. Его веки были сомкнуты, ноги скрещены, ладони покоились на коленях. Внезапно медитирующего монаха встряхнул грубый окрик проходившего мимо самурая:

— Эй, старик! А ну-ка расскажи мне о рае и аде!

Монах некоторое время оставался недвижим, будто и не слышал слов воина. Затем он медленно открыл глаза, и в уголках его губ заиграла усмешка. Самурай нетерпеливо смотрел на него сверху вниз, все больше и больше раздражаясь.

— Ты хочешь узнать тайны рая и ада? — заговорил монах. — Ты, грубый мужлан, чьи руки и ноги уже не отмыть от въевшейся грязи? Ты, нечесаный неряха, со смрадным дыханием и ржавым тупым мечом? Ты, жалкий урод, которого мать наряжала в шутовское платье? И ты еще спрашиваешь меня о рае и аде?

Самурай выругался и выхватил меч из ножен. Его лицо побагровело, вены на шее вздулись — еще миг, и он снесет голову монаха с плеч.

— Это ад, — ласково сказал монах, когда меч начал опускаться.

В тот же миг самурай преисполнился восторга и благоговения; в нем проснулось глубочайшее сострадание и любовь к этому доброму человеку, отважившемуся рискнуть жизнью ради того, чтобы передать ему драгоценное знание. Смертоносный меч остановил свой полет, и из глаз самурая потекли слезы благодарности.

— А это — рай, — сказал монах.

Фр. Джон У. Грофф-младший

 

КАК ВЫГЛЯДИТ МУЖЕСТВО

Я знаю, как выглядит настоящее мужество. Мне довелось узреть его шесть лет назад, и лишь с недавних пор я могу рассказывать о том происшествии без слез.

Когда наш самолет L1011 вылетал из аэропорта в Орландо, мы все были бодры и веселы. Этим ранним рейсом летели в основном очень серьезные люди, отправлявшиеся в Атланту на денек-другой по работе. Оглядывая салон, я видел костюмы от кутюр, дорогие стрижки, кожаные кейсы и прочие атрибуты большого бизнеса. Усевшись на свое место, я настроился на непродолжительный перелет и легкое чтиво.

Но едва мы оторвались от земли, стало ясно: что-то не так. Самолет бросало вверх-вниз и из стороны в сторону. Опытные путешественники, включая меня, поглядывали вокруг с усмешками знатоков. Мы своим видом давали друг другу понять, что уже не раз переживали подобные неудобства. Если тебе приходится много летать, ты периодически сталкиваешься с такими вещами и умеешь реагировать на них спокойно.

Однако скоро от нашего спокойствия не осталось и следа. Через несколько минут после взлета самолет стал резко терять высоту и заваливаться на одно крыло. Затем он снова набрал высоту, но лучше от этого не стало. Вскоре пилот сделал тревожное объявление:

— Возникли некоторые осложнения. Рулевое управление работает со сбоями. Согласно показаниям приборов, у нас проблемы с гидравлической системой. Мы возвращаемся в аэропорт в Орландо. Из-за неполадок в гидравлической системе мы не уверены, что шасси раскроются, поэтому сейчас стюардессы подготовят вас к жесткому приземлению. И если вы посмотрите в иллюминаторы, то увидите: чтобы облегчить самолет на случай проблем при посадке, мы сливаем топливо.

Иными словами, мы готовились к авиакатастрофе. Мне никогда не доводилось видеть более отрезвляющее зрелище, чем сотни галлонов топлива, струящиеся по иллюминаторам. Стюардессы объясняли людям, какое положение им следует занять в креслах, чтобы увеличить свои шансы на выживание, и успокаивали тех, у кого началась истерика.

Я был потрясен тем, как изменились лица пассажиров. Многие выглядели откровенно напуганными. Даже наиболее выдержанные осунулись и побледнели. Да-да, лица людей стали по-настоящему серыми, — никогда прежде я такого не видел. «Все боятся смерти», — подумалось мне. Я стал разглядывать пассажиров, ища хотя бы одного человека, сохранившего полное спокойствие, которое в подобных случаях является признаком подлинной отваги и глубокой веры.

И тут я услышал мелодичный ровный голос. За несколько рядов кресел от меня, слева, что-то говорила женщина — абсолютно нормальным тоном — никакой дрожи, никакого напряжения.

Лишь немногие вокруг сохраняли самообладание, вцепившись в подлокотники и стиснув зубы. Другие плакали, подвывали, кричали. Что касается меня, я не впал в истерику благодаря своей вере в Бога, но мне не удалось бы разговаривать так спокойно, как эта женщина. Наконец я ее увидел.

Посреди наступившего хаоса мать беседовала с ребенком — просто беседовала! Женщина лет за тридцать, ничем не примечательная на вид, говорила с дочерью лет четырех, глядя ей прямо в глаза. Девочка слушала очень внимательно, чувствуя важность маминых слов. Взгляд женщины настолько прочно удерживал внимание малышки, что та, казалось, совсем не замечала царящих вокруг страха и отчаяния.

В моем сознании мелькнул образ другой девочки, которая незадолго до этого уцелела в авиакатастрофе (об этом писали все газеты). Ей удалось выжить благодаря тому, что мать, прижав ее к себе, приняла удар. Мать погибла. Писали, что с девочкой пришлось много недель работать психологам, чтобы избавить ее от чувств вины и собственной ничтожности, которые часто преследуют выживших в автокатастрофах детей. Врачи были вынуждены снова и снова внушать девочке, что она ни капельки не виновата в смерти мамы. Я очень надеялся, что сейчас ничего подобного не произойдет.

Почему-то мне было необходимо услышать, что эта женщина говорит своей дочери. Наклонившись вперед, я каким-то чудом расслышал ее ласковую уверенную речь. Женщина снова и снова повторяла:

— Я тебя очень-очень люблю. Ты ведь знаешь, что мама любит тебя больше всего на свете?

— Да, мамочка, — отвечала малышка.

— И помни, что бы ни случилось, я буду тебя любить. Ты — хорошая девочка. Иногда происходят плохие вещи, в которых ты ни капли не виновата. Но что бы ни происходило, я буду любить тебя всегда.

Затем мать прижала девочку к себе, пристегнулась к сиденью и приготовилась к катастрофе.

Вопреки ожиданиям экипажа гидравлика самолета сработала, и, казалось бы, неминуемой трагедии не произошло. Мы приземлились благополучно.

Женский голос, который я слышал тогда, в самолете, не дрогнул ни на миг. Слова матери звучали со спокойной уверенностью, казавшейся невозможной. Никто из нас, рациональных, трезво мыслящих бизнесменов, не смог бы в той ситуации сдержать дрожь в голосе. На это была способна лишь величайшая любовь к своему ребенку.

Вот так я и увидел, что такое настоящий героизм — в готовящемся к крушению самолете. И мне довелось услышать голос подлинного мужества.

Кэйси Хоули

 

ЗОЛОТЫЕ ПРАВИЛА ЖИЗНИ

Если открыл, закрой.

Если включил, выключи.

Если отпер, запри.

Если сломал, признайся.

Если не можешь починить, обратись к тому, кто может.

Если взял в долг, верни.

Если ценишь что-то, заботься о том, что ценишь.

Если устроил беспорядок, прибери.

Если передвинул, поставь на место.

Если хочешь воспользоваться чем-то

принадлежащим другому человеку, попроси разрешения.

Если не знаешь, как пользоваться, не трогай.

Если что-то тебя не касается, не задавай вопросов.

Если не поломано, не чини.

Если твои слова принесут кому-то радость, скажи их.

Если то, что ты хочешь сказать, подорвет чью-то репутацию, промолчи.

Автор неизвестен

 

АНГЕЛ В КРАСНОЙ ШЛЯПЕ

Я сидела в кофейне напротив клиники Майо и боялась, хотя и гнала свой страх от себя. Завтра мне предстояла операция на позвоночнике. Риск очень велик. Всего несколько недель назад я похоронила отца — свет, освещавший мой жизненный путь, вернулся на небеса. «О, Отец мой небесный, пришли мне ангела в час испытания!»

Допив свой кофе, я поднялась из-за столика и вдруг увидела пожилую даму, отошедшую от стойки бара. Она была стильно одета: красное с пурпуром платье, легкий шарф, брошь, роскошная алая шляпа.

Когда дама проходила мимо меня, я сказала:

— Прошу прощения, мадам. Хочу сказать вам, что восхищена вашей красотой. Вы озарили мой день светом.

Она сжала мою ладонь и ответила:

— Да благословит тебя Господь, дитя мое. Видишь ли, вместо одной руки у меня протез, а в другую вставлена скоба. И одна нога у меня искусственная. Мне так трудно одеваться по утрам. Я, в мои-то годы, стараюсь хорошо выглядеть, но кажется, людям нет до этого дела. А вы выделили меня из толпы. Пусть Бог хранит вас, вы, очевидно, один из Его маленьких ангелов.

У меня отнялся дар речи, и когда она уходила, я молча смотрела ей вслед. Эта женщина прикоснулась к моей душе так, как может прикоснуться только ангел.

Тами Фокс

 

НИКОГДА HE ПОЗДНО

Несколько лет назад, занимаясь на курсах по искусству общения, я проделала одно важное упражнение. Преподаватель велел нам составить список событий прошлого, вызывавших у нас стыд, чувство вины, неудовлетворенность собой или сожаление. Через неделю он предложил участникам группы зачитывать на каждом занятии вслух, что у кого получилось. Казалось бы, эти списки — дело сугубо личное, но кому-то хватило смелости быть откровенным, и он увлек за собой остальных.

По мере того как люди читали свои списки, мой собственный становился все длиннее. Спустя три недели у меня набрался уже сто один пункт.

Затем преподаватель порекомендовал нам найти возможность исправить ситуацию — например, извиниться перед теми, кого мы когда-то обидели, или сделать что-то, чтобы загладить свою давнюю вину.

Я всерьез усомнилась: окажет ли это хоть какое-то положительное влияние на мою способность к общению? На следующей неделе мужчина, сидевший рядом со мной, поднял руку и поделился своей историей.

Составляя список, я вспомнил случай еще из школы. Я рос в небольшом городке в Айове, и все мальчишки нашего города терпеть не могли шерифа Брауна. Однажды ночью мы с двумя приятелями решили подшутить над шерифом. Высосав по нескольку бутылок пива, мы где-то раздобыли банку ярко-красной краски, взобрались на огромный водонакопительный бак в центре города и написали на нем большими буквами: «Шериф Браун — сукин сын». Проснувшись наутро, город увидел славное творение наших рук. В течение ближайших двух часов мы все трое побывали в кабинете у шерифа. Мои друзья сознались, что принимали участие в этой проказе, а я упорно отрицал свою причастность к ней. Так никто ничего и не узнал.

И вот теперь, почти двадцать лет спустя, имя шерифа Брауна оказалось в моем списке. Я даже не знал, жив ли он до сих пор. На прошлой неделе я позвонил в телефонную справочную родного города, и мне дали телефон Роджера Брауна. Набрав его номер, я после нескольких гудков услышал мужской голос:

— Алло.

— Шериф Браун? — спросил я.

— Ага, — ответил мужчина после небольшой паузы.

— Вам звонит Джимми Калкинс, мне хочется, чтобы вы знали, — я участвовал в той проказе...

Повисла пауза, после которой шериф взревел:

— Я так и знал!

Мы от души расхохотались и с большим удовольствием поболтали. На прощанье Браун сказал:

— Джимми, мне всегда было немного тебя жаль. Твои приятели скинули с плеч этот груз, а ты столько лет мучился чувством вины. Спасибо, что позвонил мне. Благодарю тебя от твоего же имени.

Рассказ Джимми вдохновил меня на то, чтобы проработать свой список — сто один пункт. Это заняло почти два года, но оно того стоило. В результате я сделала успешную карьеру в области конфликтологии. Я добиваюсь хороших результатов, потому что доподлинно знаю: каким бы сложным ни был конфликт, никогда не поздно помириться.

Мэрилин Мэннинг

 

ВОКЗАЛ

Где-то в нашем подсознании скрыта идиллическая греза долгого путешествия на поезде через целый континент. В этой грезе мы смотрим в окно вагона на мчащиеся по шоссе машины, на детишек, машущих нам вслед; на коров, на дальние холмы, на дым, струящийся из заводских труб, на кукурузные и пшеничные поля, на горы и бескрайние равнины, на городские небоскребы и приветливые окошки деревенских домов.

Но главное место в нашей грезе занимает пункт назначения. Однажды настанет день и час, когда поезд придет на вокзал, где нас встретят музыкой и яркими флагами. И как только мы туда прибудем, исполнятся самые заветные наши мечты, и разрозненные фрагменты судьбы сложатся воедино, словно головоломка-мозаика. А пока мы ждем, ждем и ждем, когда же наконец будет вокзал.

«Вот достигну того-то и того-то, тогда и начну жить по-настоящему!» — восклицаем мы. «Когда мне исполнится восемнадцать... когда я куплю новенький «мерседес-бенц»... когда мой младшенький закончит университет... когда я погашу кредит за дом... когда меня повысят по службе... когда я выйду на пенсию — я буду счастлив как никогда!»

Однако рано или поздно мы осознаем, что никакого вокзала нет — это иллюзия. Истинная радость жизни — в самом путешествии. Вокзал же всегда остается где-то вдалеке.

«Наслаждайся моментом!» — прекрасный лозунг, особенно в сочетании с псалмом 117:24: «Сей день сотворил Господь: возрадуемся и возвеселимся в оный». Людей сводят с ума не тяготы дня нынешнего, а сожаления о прошедшем и страх перед грядущим. Сожаления и страхи — вот воры, крадущие у нас сегодняшний день.

Перестаньте цепляться за иллюзию вагона, уносящего вас вдаль мимо вашей жизни. Взбирайтесь на горы, ешьте мороженое, ходите босиком, купайтесь в реках, побольше смейтесь и поменьше плачьте. Живите — здесь и сейчас!

Роберт Дж. Хастинг

ЕЩЕ ЧУТЬ-ЧУТЬ БАЛЬЗАМА?

Немало рассказов и стихов, которые вы прочли в этой книге, присланы такими же читателями, как вы. Мы выпускаем не меньше пяти или шести серий «Бальзама для души» в год и предлагаем вам сделать свой вклад в это дело. Есть два условия: ваши истории должны содержать не более тысячи двухсот слов, а главное — вдохновлять людей, облагораживать душу. Пусть это будут ваши собственные сочинения или то, что вы прочли в местной газете, в церковной листовке или в бюллетенях вашего офиса. Это может быть цитата, которую вы приклеили к дверце холодильника, или нечто, пережитое вами лично и тронувшее тайные струны вашего сердца.

Рассказы присылайте на адрес:

www.chickensoup.com

Не сомневайтесь: ваш добровольный вклад будет по достоинству оценен человечеством.

К этому заявлению присоединяется и издательство «София». Присылайте свои истории с пометкой «Бальзам для души» по адресу: [e-mail]