Не препятствует ли единству веры существование в церкви различного богослужебного обряда и традиций.

Согласно «Пространному христианскому катехизису», православные христиане объединены «православной верой, Законом Божиим, священноначалием и Таинствами» (О вере, о девятом члене Символа веры). При наличии данных признаков, объединяющих людей в Церковь, всегда допускалось разнообразие во второстепенных вещах, к которым относится тот иной богослужебный обряд или традиция, при условии одобрения их церковной властью. «Православие не является "национально-культурной принадлежностью" Восточной Церкви. Православие – это внутреннее качество Церкви, сохранение вероучительной истины, богослужебного и иерархического строя и принципов духовной жизни, непрерывно и неизменно пребывающих в Церкви со времен апостольских» – свидетельствует Юбилейный Архиерейский собор (Основные принципы отношения Русской Православной Церкви к инославию).

Восточные патриархи писали англиканским епископам, когда стоял вопрос об их воссоединении с Церковью, следующее: «Что же касается до прочих обычаев и чиноположений церковных, до совершения священных обрядов Литургии, то и сие, при совершившемся с Божией помощью единении можно будет легко и удобно исправить. Ибо из церковных исторических книг известно, что некоторые обычаи и чиноположения в различных местах и церквах были и бывают изменяемы; но единство веры и единомыслие в догматах остаются неизменными» (Посл. восточ. патриархов 1723 г.).

Таким образом, «спасительному значению обрядов не противоречит многообразие их внешнего выражения, которое всегда было присуще древней неразделенной Христовой Церкви и которое не являлось в ней камнем преткновения и источником разделения» (Деяние Освященного Поместного Собора Русской Православной Церкви об отмене клятв на старые обряды и на придерживающихся их (1971 г.)), а «вселенский характер Церкви.. не означает того, чтобы христиане не имели права на национальную самобытность, национальное самовыражение. Напротив, Церковь соединяет в себе вселенское начало с национальным. Так, Православная Церковь, будучи вселенской, состоит из множества Автокефальных Поместных Церквей. <...> Культурные отличия отдельных народов находят свое выражение в литургическом и ином церковном творчестве, в особенностях христианского жизнеустроения. Все это создает национальную христианскую культуру» (Основы социальной концепции Русской Православной Церкви, II, 2).

Поэтому на поставленный вопрос можно ответить словами свт. Филарета Черниговского: «Вера одна, одни таинства, также как одна истина Христова. В вере Христовой нельзя ни отменить, ни переменить ничего. Но обряды, по внешнему составу, переменяются от обстоятельств, и при разности своей могут выражать один дух веры. Любовь может выражаться не в одних и тех же знаках, например, то в уединенной молитве за братию, то в помощи голодному и нагому. Когда же, со слепым упорством, защищая любимый обряд, гордо осуждают не исполняющих его и поносят саму власть: тогда оскорбляют любовь, тогда оскорбляют дух христианства, отпадают от Церкви в расколе. <...> Таким образом частные церкви.. не перестают быть частями единой истинной Церкви Христовой, когда имеют одну веру, одни таинства, один дух кроткой любви, хотя бы обрядами и различались одна от другой» (Православное догматическое богословие. Том II. Чернигов, 1865. С. 371).

Встречал такое мнение, что человек лишается возможности покаяние после смерти, потому что у него нет тела. Но когда он воскреснет, то снова будет иметь возможность делать выбор в пользу Христа Бога. Согласен ли такой взгляд с учением Церкви?

Согласно учению Церкви, возможность покаяться и уверовать сохраняется до момента смерти тела, после чего душа «не может освободиться или покаяться, и ничего совершить такого, благодаря чему она могла бы быть освобождена от оков ада» (Прав. исповедание, Ч. 1, вопр. 64). После смерти происходит частный суд, вслед за которым души «переходят или к радости, или к печали и плачу; однако, общепризнанно, что ни их блаженство, ни осуждение не являются совершенными. Ибо совершенное блаженство, как и совершенное мучение, каждый получит после Всеобщего воскресения, когда душа соединится с телом, в котором жила добродетельно или порочно» (Посл. восточ. патриархов, чл. 18). То есть воскресение не меняет принципиально участь людей, а только дает ей завершенность.

Что касается учения о Последнем Суде, то Церковь всегда верила, что «в тот день каждый, по своим делам, получит полное и вечное воздаяние. Одни услышат этот приговор: " Приидите, благословенные Отца Моего, наследуйте Царство, уготованное вам от создания мира " (Мф. 25:34). Другие же услышат: " Идите от Меня, проклятые, в огонь вечный, уготованный диаволу и ангелам его " (Мф. 25:41), " где червь их не умирает и огонь не угасает " (Мк. 9:44)» (Прав. исповедание, Ч. 1, вопр. 60). То есть дела человека, совершенные им при жизни, послужат ему или к оправданию или к осуждению в то время. Об этом же говорит апостол Павел: «Всем нам должно явиться пред судилище Христово, чтобы каждому получить [соответственно тому], что он делал, живя в теле, доброе или худое» (2Кор. 5:10). Никакого второго шанса не предусматривается.

Священное Писание прямо свидетельствует, что двери покаяния закрываются навсегда с момента разлучения души и тела, и именно Бог установил такой порядок (Мф. 25:11-13; 7:21-23; 25:44-46; Лк. 13:23-28). Поэтому мнение о том, что после воскресения появиться возможность снова выбирать, следует признать противоречащей Св. Писанию и Св. Преданию. «Здесь, пока мы в этой жизни, - увещевает прп. Ефрем Сирин, - всегда можем умилостивить Бога. Не трудно снискать нам прощение, благовременно для нас ударять в дверь Его милосердия. Прольем слезы, пока еще время принятию слез, чтобы, отшедши в тамошний век, не плакать бесполезно; ибо там ни во что не вменяются слезы. Сколько сами желаем, столько и прощает благий Бог. Ибо здесь выслушивает он нас, если взываем к Нему; здесь прощает, если просим о том; здесь изглаждает беззакония наши, если мы благопризнательны. Здесь утешение, там допрос; здесь терпение, там строгость; здесь снисхождение, там справедливость; здесь свобода, там суд <…> здесь нерадение, там никому не прощаемые проступки» (О покаянии).