Через семь месяцев после поезди в деревню, на свет  появилась её сестра катерина.

Иван как будто смерился с обманом, но любовь улетучилась из его сердца, оставив в нём тяжёлый черный осадок.

Он вспомнил это всё, и раны на теле заныли все одновременно, а душа начала рваться на клочки.

И  толи от физической боли, а толи от боли душевной за неудавшуюся жизнь, по небритым щекам,  из его глаз  покатились слёзы,  как когда то  на фронте, когда он одним махом потерял трех лучших друзей.

Они капали на майку, на трусы, а он словно стесняясь самого себя за сентиментальную слабость, тряс головой будто пытаясь стряхнуть их со своих глаз.

Третья папироска давно истлела, он швырнул её под раковину и встав на ноги, ещё раз взглянул в черноту оконного стекла,   месяц уже давно укатился из виду, и в дали  зарозовела тонкая нитка горизонта.

В квартире всё давно стихло, внучёк утомившись от самого себя впал в чуткий, прерывистый сон, тишина звенела в ушах Ивана.

Хорош же я,  нюни распустил как баба! Ты же старшина Иван Соколов! Смирррно, шагом марш, спать!, - скомандовал он сам себе  и сделав несколько шагов, по направлению к комнате добавил,- Живы будем, не помрём!

Глава 27.

Утро.

Раним летним утром, когда солнце на горизонте только начало золотить далекие облака,  как раз в праздник Святой Троицы, Санька проснулся в дурном настроении и начал этот святой день с жуткого крика.

Таким образом продемонстрировав всем домочадцам, своё присутствие и превосходство, он через какое то время подозрительно быстро затих, начав дуться и кряхтеть.

Родители в полусне, по началу насторожившись ждали чем закончится его неожиданное пробуждение, готовые в любую минуту подхватить на руки маленькое неспокойное создание.

Кряхтение и шевеление в кроватке в скорости прекратилось, сменившись на мирное посапывание.

Иван и Валентина порадовавшись про себя, что пока вроде пронесло, начали возвращаться в сладкие кущи сонного забытьи.

Лёгкий стук входной двери донёсся из коридора  и через мгновение в приоткрытую комнатную дверь прошмыгнула тень.

В соседней комнате, послышалось не довольное бормотание Ирины Тимофеевны.

Что нагулялась сучка, пришла? На улице уже светает, а ты только заявилась домой. Ох смотри Катька, добегаешься, притащишь нам в подоле.

Да ладно мам, хватит глупости говорить, ну задержалась у подруги, я уже взрослая,- шептала в оправдание Катька раздеваясь.

Взрослая? Семнадцать лет, она взрослая!

Ну хватит болтать тут, дайте спать, позже будите выяснять отношения, - пробурчал сквозь сон Иван Александрович, лёжа на своём матраце, на полу.

Ещё какое то время из соседней комнаты доносилось неясное шушуканье и скрежет кроватей, но вскоре всё затихло, обеспечив молодым родителям ещё пару часов

Глубокого, молодецкого сна.

Тепло сделанного дела  погрузило малыша опять в сон, душа пошла бродить по сказочным кущам потустороннего мира…

..................................

Просыпайся, просыпайся, пора!- нашёптывал его душе кто то, кого он ни как не мог увидеть.

И от того, что он ни как не может разглядеть этого, кого то, Санька покряхтев, почмокав почти беззубым ртом, и поводив по сторонам только что открывшимися глазками  , начал этот прекрасный летний день как обычно.

Малыш  не проснулся, а очнулся от полудремы, в которой прибывал, последние два часа.

Биологические часы у него были явно сбиты, утром, днём  и вечером он спал сладко и  за всех.

Ночью же, успокоить его можно было только одним способом, таская  на руках  в присядку.

В эту ночь этим занимался его отец Иван, приплясывая с сынком на паркете комнаты,  до вторых петухов.

Что же ты опять кричишь? Может у  тебя, что то болит? – спросила мама вставая с постели и беря ребеночка на руки.

Сейчас я тебя покормлю, а то Сашенька, наверное, проголодался.

Ой, да ты весь мокренький и обкаканный!

Ну-ка давай переодеваться и подмываться.

Сейчас мама помоет малыша и будет он у нас чистенький и сухенький!