Марта / 5 апреля 1897. Понедельник

Написал донесение к построечному отчету. Боязно, чтоб не обрати­ли внимание, что остаток (по случаю большого лажа) большой, и не сократили содержание: оттого приходится наперед вычислять, что и то нужно построить и под то участок купить и подобное,— что вовсе не следовало делать, так как самое лучшее и прочное говорить делами и потом уже к сделанному пришпилить словесный язык, что это, мол, то, а вот это — то. Надежда, впрочем, на Константина Петровича Победо­носцева, о котором о. Феодор пишет, что «он теперь единственный предан­ный Миссии по Бозе человек, и дивный человек».

Илья Мураи был; Алексей Хаякава привел его; на фабрике в Оодзи служит ныне; уже два дня работал — шерстепромывщиком, по пятнадцать сен в день. Убеждали мы с Елисеем его поехать к сводному брату, в Уцуномия, самому близкому к нему человеку и заботящемуся о нем, как видно из письма его, хотя и недовольному поведением Ильи. Боится Илья его очень, по-видимому, едва согласился; я дал три ены на дорогу в Уцуномия и обратно; Елисей под предлогом, что ему самому нужно по­видаться с своим старшим братом Иовом, живущим недалеко от Уцуно­мия, проводит Илью и постарается помирить его с братом. Дальнейшее увидим. Нужно же помириться Илье с братом, во-первых, потому, что Елисей не соглашается быть за него поручителем на фабрике, иначе, как если он поступит туда с согласия брата,— поручительство же необходи­мо, чтобы быть окончательно принятым в число рабочих; во-вторых, потому, что брат, быть может, пристроит Илью к более подходящему для него делу, ибо на фабрике он долго не выдержит,— слишком тяже­лый и совершенно механический труд.

Адмирал Михаил Алексеевич Реунов из Нагасаки дал телеграмму: «Благоволите выслать поскорее сведения о свечах». Чрез два часа в Нагасаки отправлено письмо на имя его супруги Софьи Ивановны с списком сортов церковных свечей, которые в этом году должны быть выписаны для Миссии и подведомых ей японских Церквей. Всего на четыреста рублей десять пудов свечей. Прописано, что если не распола­гали столько пожертвовать, то и за то, что пожертвуют, Японская Цер­ковь будет искреннейше благодарна.

За всенощной, пред Благовещением, было очень мало христиан из города; были и русские: гувернантка с детьми полковника Янжула.

Днем приходил Петр Исигаме: Иван Кавамото хочет сватать Елену Ямада, учительницу в Женской школе,— хорошо ли? Я сказал, что она уже просватана за Григория Тахакаси, брата учительницы Надежды Такахаси,—так я слышал недавно от Анны Кванно, начальницы Жен­ской школы; впрочем, пусть поговорит с Анной, быть может еще не поздно, ибо Елену еще отец ее прочил за какого-то богатого язычника, так что она не совсем свободна была располагать собою.

Марта / 6 апреля 1897. Вторник.

Праздник Благовещения

Пасмурно, и дождь весь день. В Церкви христиан очень мало было; зато было порядочно русских — и с военного судна, и из Посольства, и путешественники.

На просьбу о. Петра Ямагаке, священника Хакодате, разрешить ему после Пасхи шестидесятидневный отпуск для поездки на Сахалин посетить тамошних японских христиан и дать свидетельство, что он священник, послал ему свидетельство за миссийскою печатью, что он иерей, разрешил отпуск, но не шестьдесят дней, а возможно меньше, написал, наставление — исполнить требы у христиан, познакомиться с русским священником там и попросить его, насколько может, присмотреть за нашими христи­анами там и прочее.

Вечером опять исправление перевода с Накаем.

26 марта / 7 апреля 1897. Среда

О. Андрей Метоки из Касивазаки пишет, что третьего числа вече­ром, лишь только начал он служить вечерню с собравшимися христиа­нами, как послышался набат вблизи и начался страшный пожар, истре­бивший около полуторы тысячи домов; христианских сгорело четыре дома, в том числе и молитвенный; иконы, книги и почти все церковные вещи спасены. Послал десять ен погоревшим христианам.

Из Хиросаки аноним жалуется на катихизатора Иоанна Котера, что ничего не делает, даже учит будто бы дурному; а, между тем, сегодня же о. Борис, в своем описании путешествия по Церквам, упоминает, между прочим, что в Хиросаки трое крещено,— знак того, что Котера делает кое-что; аноним, вероятно, лжет; впрочем, письмо его послано к о. Бо­рису; во всяком случае, в маленькой Церкви в Хиросаки неладно,— по меньшей мере, нет мира.

О. Матфей Кагета, вопреки своему обычаю строго отзываться о лю­дях, прислал целый панегирик христианским добродетелям Якова Хиби в Уцуми и Андрея Мурата в Токонабе. Письмо отдано для напечатания в «Сейкёо-Симпо» в поучение другим.

Учеников и без того мало в Семинарии и в Катихизаторском училище, а тут еще самые лучшие из них хворают: Николай Такахаси, умнейший юноша в семинарии, и Павел Сакума, наиболее способный в Катихиза­торском училище, опасно больны; первый едва ли выздоровеет.