Почему. Всё ещё не можете выяснить, кто из вас сильнее.

Не можем. Но не это главное. Главное – когда Прост рядом со мной на трассе, всё, что я делаю, приобретает вкус, цвет и смысл. Окончательно я понял это только в марте, в Сильверстоуне, впервые оказавшись за рулем МР 4/8, когда свидетелем моей первой тренировки был Ален. Мы тогда перекинулись лишь парой слов, но этого оказалось достаточно.

Какая из прошедших гонок запомнилась вам больше других?
Кьялами, потом Донингтон. И, конечно, Монте-Карло.

Почему в этом перечне отсутствует Сан-Паулу? Ведь это была ваша первая победа над Простом, которую вы сразу после финиша назвали самой красивой.
Да, это было красиво, но победил я не Проста, а Хилла. Другое дело Донингтон. Этот нон-стоп я запомню надолго, потому что вариант обгона придумал накануне ночью. А уж Монте-Карло – это отдельная история.

Но эта победа выглядела самой нелогичной и самой случайной из всех..
Вовсе нет. Не было никакого случая, это была тактика. Хотя после аварии очень трудно было сконцентрироваться. Будь у McLaren не полуавтоматическая коробка передач, я бы не вышел на старт. Было трудно поворачивать руль, а во время вибрации рана на руке открылась, и после финиша бинты оказались пропитаны кровью. Но всё это ерунда, потому что во время гонки я был сконцентрирован на трассе. Я знаю, почему Ален так торопился стартовать: сзади был я, а Алену очень нужно было первым войти в Sent-Devot. Мне же нужно было, чтобы он остановился. На замену резины, например. Это был единственный шанс опередить его и выиграть гонку. Как видите, Господь и здесь не оставил мои мольбы без внимания.

25 июля 1993 года Хоккенхайм принимал Гран-При Германии. На красные фонари Ален Прост вновь отреагировал плохо. На входе в первый поворот он пропустил Хилла и Шумахера, следующим был Сенна. “Оба: и Ален, и я – затормозили слишком поздно, – говорит бразилец. – Честно говоря, я даже не понял, кто кого зацепил: Ален меня или я Алена, – но мы оба вышли за пределы допустимого риска. Я потерял управление и меня развернуло”. “Мы шли очень близко, – вспоминает произошедшее Ален Прост. – Если бы я не ушёл в сторону, мы бы соприкоснулись. Такое случается нечасто, но я считаю, что не стал бы поступать по-другому в той ситуации”. В результате Сенну отбросило на двадцать четвёртое место, после чего свидетели той гонки могли наблюдать, как одного за другим Волшебник обходил на трассе. Ко второму кругу он уже двадцатый, к четвёртому – пятнадцатый, к четырнадцатому – седьмой, к двадцать седьмому – шестой. В конечном итоге, ему досталось четвёртое место. А победителем стал, конечно, Ален Прост. После финиша McLaren подал протест на действия французского пилота, который был отозван. Как говорят, по настоянию Сенны. “Прилипнуть к тебе в самой опасной ситуации – в этом вся сущность Айртона, – говорит Прост. – Мы шли, едва не касаясь колёсами. Я не уступил, и это его удивило. Возможно, и Айртон, и я действовали слишком жёстко, но, тем не менее, абсолютно корректно. Вот в Сильверстоуне всё было гораздо опаснее, но всё равно – честно”.

В пятницу 24 сентября 1993 года в 14:20 Айртон Сенна официально заявил о том, что в конце года он покидает команду McLaren. И в тот же день в 15:30 Ален Прост объявил о своём уходе из Формулы-1: “Я ухожу, и не надо делать из этого трагедии. Останься я, и вы стали бы требовать от меня пятой короны, шестой. Поэтому, мне кажется, самое время поставить точку. Я горд тем, что сделал, но это уже сделано. И хватит об этом. О своём решении я предупредил Фрэнка больше месяца назад. Оно – только моё”.

Хотя чемпионат формально ещё не был окончен, в McLaren решили не мешать планам Сенны, и в октябре он совершил свой первый официальный визит в Дидкот. Теперь уже в качестве пилота команды Williams. Именно там проходила презентация Williams образца 1994 года. В конференц-зале штаб-квартиры команды собрались хозяин конюшни Фрэнк Уильямс, Дэймон Хилл и английские журналисты. Айртон участвовал в церемонии посредством телефонного моста между Дидкотом и Сан-Паулу.

– Айртон Сенна и Деймон Хилл в чемпионате 1994 года. Может быть, вы могли бы дать нам свои комментарии к этому?

Фрэнк Уильямс: – По моему мнению, это, наверное, будeт сильнейшая пара гонщиков. Я уверен в этих двух гонщиках. Всё будет зависеть от наших технологий.

– На сколько лет у вас подписаны контракты с Айртоном и Деймоном в Williams?

Фрэнк Уильямс: – У Айртона на два года. С Деймоном мы имеем длительный контракт. Мы рассмотрели и более отдалённые сроки контрактов.

– Ваши ощущения, Дэймон?

– Конечно, меня очень успокоило, что Фрэнк принял решение, на которое я надеялся. Не было такого ожидания, как год назад, потому что я знал: мои результаты достаточно далеко продвинулись, чтобы сформировать мнение Фрэнка.

– Дэймон, вы выступали с двумя прекраснейшими гонщиками мирового класса. Это Найджел Мэнселл, когда вы были тест-плотом здесь, и четырёхкратный чемпион мира Ален Прост. Вам, вероятно, не терпится выступить в паре с Сенной?

– Я думаю, вы должны иметь смешанные эмоции, встретившись с перспективой выступать рядом с гонщиком такого калибра, как Айртон, потому что он ведёт острую борьбу, но, тем не менее, я надеюсь научиться многому в его компании. Это вызов для любого гонщика. Пока я фактически не очень хорошо знаю Айртона. Я с радостью ожидаю будущего, но я не нахожусь в благоговейном страхе. В настоящее время он является бесстрашным гонщиком. Вы должны приготовить себя психологически к тем играм ума, в которые он может играть. Меня нелегко деморализовать или подавить, поэтому я хорошо подготовлен к этому. Мне ещё многому стоит научиться, и присутствие в команде такого человека, как Айртон, только прибавит мне опыта.

Фрэнк Уильямс: – Я услышал слово “репутация” (подразумеваемое по смыслу) дважды в последних трёх вопросах. Ален Прост двенадцать месяцев назад имел репутацию очень расчётливого человека, сеющего распри в команде, а в действительности справедливо обратное. Ален – один из милейших людей, с которыми я когда-либо работал. Я также считаю, что репутация гонщика очень сильно зависит от окружения, в котором он работает. Мы имели счастливую команду и намерены сохранить её атмосферу в 1994 году и с Айртоном.

– Господин Уильмс, можно ли говорить о том, что оба гонщика будут бороться за звание чемпиона?

– Да, это верно.

Хилл: – Разрешите добавить. Прошёл лишь первый мой полный сезон, поэтому, если я могу начать 1994 год с перспективой иметь серьёзные шансы на титул, я могу только сказать: это потрясающая возможность, за которую я хотя бы попытаюсь ухватиться.

Уильямс: – Я всегда хотел, чтобы Айртон выступал за Williams. Он выдающийся чемпион мира в смысле его величайших амбиций – выигрывать гонки, выигрывать чемпионаты. Переговоры прошли очень быстро, как только стало ясно, что Ален намерен оставаться в гонках только до конца 1993 года, и не дольше. Но я вёл беседы с Айртоном в течение десяти лет. Моё желание подписать контракт с Айртоном не является причиной решения Алена уйти. Ни в коей мере.

Хилл: – Всегда очень грустно, когда такие люди, как Ален, покидают спорт. Я получал удовольствие, будучи его товарищем по команде. Я находил его очень прямым и преданным спорту. Он кажется таким спокойным, когда вы встречаетесь с ним. Я всегда был агрессивным, но необходимо учиться контролировать себя. Существует надлежащее время и надлежащий путь решения проблем.

– Считаете ли вы, что Айртон был взят как первый пилот или оба гонщика считаются равными?

Уильямс: – Конечно, мы ожидаем большего от Айртона, чем от Дэймона. Но Дэймон продолжает удивлять меня на каждой следующей гонке больше, чем на предыдущей. Я считаю, что соперничество было бы полезным во всех отношениях. Думаю, Дэймону придётся очень здорово подстёгивать себя, чтобы держаться наравне с Айртоном, но я не удивился бы, если бы он составил Айртону конкуренцию и даже побил его. Это могло бы случиться.

В это время устанавливается телефонная связь: Сенна находится в Сан-Пауло с Бетиз Ассумпдао, переводящей вопросы и ответы на португальский для репортёров, собравшихся там.

Фрэнк Уильямс: – Алло! У нас здесь много твоих друзей из европейских средств массовой информации, и я хотел бы от их лица пригласить тебя присоединиться к нам. Я передаю тебя Ричарду (Ричард Уэст – член команды, выступающий в качестве ведущего в Дидкоте), который приготовил для тебя несколько вопросов. Спасибо. Пресса приготовилась слушать каждое твоё слово, ладно? Итак, на связи Ричард.

– Айртон, я рад снова слышать тебя. Вот один из вопросов, который задавался сегодня. Ты и Фрэнк вели переговоры много лет. Не мог бы ты описать свои чувства в связи с тем, что ты, наконец-то, выступаешь за команду Williams?

– Хорошо. Рад побеседовать с тобой, Ричард. Добрый день всем, находящимся рядом с тобой, Фрэнку и всем представителям прессы. Это что-то вроде воссоединения, потому что ещё в 1983 году Фрэнк был тем человеком, который дал мне первую возможность в моей карьере вести машину Формулы-1. С тех пор несколько раз при случаях мы беседовали, вели переговоры. Десять лет прошло, и, наконец-то, мы вместе. Я очень счастлив и действительно с удовольствием ожидаю момента, когда выступлю за Williams рядом с Деймоном. Я считаю, что 1993 год был удивительным стартом в карьере Деймона. Ну что я еще могу сказать? Я по-настоящему счастлив.

– А теперь, если не возражаете, вопрос из зала.

– Если бы ты не заключил этот контракт с Фрэнком, мог бы уйти в следующем году?

– Такая возможность была, но она быстро отпала, потому что чувствую себя способным усиленно выступать в будущем. Моей первейшей задачей было упорядочить кое-что в наших отношениях с Фрэнком.