Он поднял брови, прошелся по кабинету — А почему вы не хотите позвать полицейского.

— Ужасно скучный и неинтересный народ.

— Пожалуй... Итак, Катя... Вы что, гостиничная воровка?

— Какие пошлости... — сказала Марина удрученно. — Вы меня обижаете. Я сейчас заплачу.

— Не надо, — серьезно сказал Гукасян. — Терпеть не могу, когда девушки хнычут.

— Я не говорила, что захнычу. Я сказала — заплачу.

— Тем более. Может быть, перестанем разыгрывать какие-то непонятные сцены? У меня масса дел. Не я к вам пришел, а вы ко мне, вам и начинать...

Марина, подумав, положила ногу на ногу, отметила, что его глаза сузились соответствующе, ухмыльнулась про себя и сказала:

— Мне нужно попасть в тот номер.

— Зачем?

— Это мое дело.

— Милая Катя, — серьезно сказал Гукасян, — неужели я похож на дурака? На растяпу, который позволит шляться по своему отелю первой пришедшей с улицы подозрительной девице, пусть даже очаровательной и скрасивыми ножками?

— А теперь оденьте меня взглядом, мне холодно, — сказала Марина.

— Вы не ответили. Я похож на идиота?

— Не думаю.

— Тогда у вас должны быть какие-то основания...

Марина сосредоточилась. Предстояло не то чтобы самое трудное — самое туманное. Тимофей явно вляпался в нехорошее, и те, кто сцапал его в ловушку, могли давным-давно перевербовать Гукасяна, перекупить, запугать... И в любую минуту начнется карусель, ввалятся какие-нибудь морды...

— Ну да, конечно, у меня есть основания, — сказала она медленно, мельком взглянув на дисплей мобильника и убедившись, что микрофонов здесь нет. — Мы оба, Тимофей и я, занимаемся одним делом. Каким именно, вам не стоит интересоваться, вы опытный человек и знаете жизнь. От лишних знаний — лишние печали...Там, в номере, остались кое-какие вещички, которые я хотела бы забрать. Вам это абсолютно ни к чему, а мне пригодится. Наверняка Тим вам говорил о таком обороте дел. О том, что кто-то придет и захочет осмотреть номер...

— Предположим.

— Он не мог знать заранее, кто именно придет, — сказала Марина. — И потому оставил нечто вроде нейтрального пароля, подходящего для любого... Я права?

— Предположим.

— Значит, он вам сказал, что его друг — любой, кто придет от безвременно усопшей тетушки Марты...

Она внутренне напряглась. Пароль был совершенно правильный, действовавший в их группе опять-таки до конца месяца. Однако возможны самые неожиданные повороты...

— Предположим... — в третий раз повторил Гукасян, на сей раз гораздо задумчивее и словно печальнее. — Допустим...

— Я неправильно назвала пароль?

— Я этого не говорил.

— Тогда за чем же дело стало? Гукасян вздохнул.

— И вы тоже играете в эти игры?

— В какие? — невинно глянула на него Марина.

— Странные вы люди, — сказал Гукасян. — Человеку следовало бы иметь свое дело, свой уютный дом, сидеть на крылечке, здороваться с добрыми соседями...

— Что-то я не видела в вашем квартальчике такого крылечка.

— Ну, я чуточку метафорично... В общем, человеку лучше всего сидеть дома и заниматься делом, а не болтаться по всем свету в поисках каких-то загадок. Люди вроде вас, бродяги, простите, то и дело сваливаются на головы честным содержателям гостиниц, впутывают в свои сложности, причем выгоды от этого сомнительные, а вот неприятностей — масса...

— Мне кажется, я уловила ход ваших мыслей, — весело сказала Марина, расстегнула потайной карман сумки и достала несколько сложенных вдвое бумажек. — Здесь тысяча долларов. Синими. Это в самый раз...

Она положила деньги на стол, поднялась, подошла к стене и принялась разглядывать дипломы. Когда обернулась, хозяин стоял в прежней позе, на том же месте, а деньги по-прежнему лежали на темной полированной поверхности.

Марина подняла бровь.

— Неужели мало? По-моему, вполне достаточно...

Гукасян тяжко вздохнул.

— Наш мир такой злобный и коварный...А вдруг вы из полиции?.. Или того хуже?..И деньги у вас меченые, а под блузкой полно микрофонов...

— Да что вы такое говорите? — удивленно воскликнула Марина. — Я — приличная девушка! У меня и бюстгальтера-то под блузкой нет, а вы говорите о микрофонах!.. Они бы щекотали! И потом, с какой стати полиции вас провоцировать?

— Кто их знает, — печально сказал Гукасян. — Работа у них такая, только и думают, как бы устроить провокацию честному труженику...

— Но я же назвала пароль! Он снова вздохнул.

— Неизвестно, как он к вам попал...

— Вот теперь вы тянете время, — сказала Марина. — Совершенно откровенно. Вам нужно что-то еще?

— Всем нам в этом мире не хватает любви и теплоты...

Она прислонилась к стене, заложив руки за спину, старательно сохраняя на лице серьезное и отрешенное выражение, свойственное озабоченной предстоящими экзаменами умненькой, честолюбивой студентке, и наблюдая, как взгляд Гукасяна липнет к ее ногам.

— Если я вас правильно поняла, вы определенно намекаете на все эти порочные вещи, что происходят меж коварными обольстителями и невинными девушками... Мама меня отчего-то такого предостерегала, и девчонки говорили, что мужчины, стоит оказаться с ними наедине, вытворяют ужасные вещи...

— Ходят такие слухи, — ухмыльнулся хозяин, подходя к ней бесшумной кошачьей походкой, посверкивая безукоризненными зубами и бриллиантом.

Во всем этом — от походки до пробора — был даже не дурной вкус, а целая охапка дурацких штампов, заезженных кинематографом еще сто лет назад. Однако здесь, надо полагать, все эти приемчики и прибамбасы считались подлинным светским шиком, непременной принадлежностью всякого уважающего себя темного дельца. Так что Марина особенно не удивлялась, считая, что к туземным обычаям следует относиться терпимо — в рамках той же неоэтики.

Дурочке ясно, чего от нее хотят в качестве входного билета. Можно, конечно, вместо этого откровенно надавить, обрисовав вкратце свои немалые возможности и нешуточную крутизну. Однако Марине вовремя пришло в голову, что далеко не всегда полезно палить из пушек по хомякам. Пушка, конечно, способ на произвести на хомяка самое сокрушительное воздействие, но вот попасть в него гораздо труднее, чем, скажем, в слона. В каждой ситуации должны работать свои инструменты, переигрывать не стоит. Здесь, в этом поганом квартальчике, великая российская столица выглядит, есть такое подозрение, чуточку нереальной. Именно в силу своего величия и отдаленности. Вроде дракона из базарных россказней в волшебной стране — то ли есть он за семью морями, то ли врут... Чересчур неравны весовые категории, несопоставим масштаб государственных спецслужб и местных делишек, а значит, не будет должного ощущения реальности угрозы. А хорошая угроза всегда должна умещаться в сознании того, кому угрожаешь. Так что проще уступить его низменным инстинктам. Не убудет, а для дела выйдет польза.