Глава 21. Мы с классом едем в горы

Вещи-деньги-бутерброды приготовила еще с вечера. Оказалось, мириться с одноклассниками страшнее, чем идти рисовать в больницу. В классе я так долго чувствовала себя «левой», что успела к этому привыкнуть. Теперь все будет иначе. И как поведет себя Арсен? Никак не могу выйти из дома. В зеркале, похоже, уже мозоли натерлись – столько туда смотрела. Распустила волосы, собрала, распустила. «Хвост»? Французский узел? Косички? Может, два «хвоста»? Я так в школу еще не носила. Решено: два «хвоста» и ободок. Нет, какой ещё ободок? Это перебор… Тут я разозлилась, тряхнула головой, и, распустив волосы, решительно вышла за порог. Ой… А где моя сумка? Возвращаюсь и еще раз смотрюсь в зеркало – так надо, если возвращаешься. На всякий случай беру резинку для волос и заколку. По ходу буду, если что, менять прически.

Автобус уже стоял перед оградой, но одноклассников в салон не пускали, и они толпились у передней двери. Мне кто-то усиленно махал рукой. Я помахала в ответ, а подойдя поближе, увидела, что это Светка.

— Привет, подруга! – приветствовала она меня и торжественно сообщила остальным:

– Доремира будет сидеть со мной!

— Вот деловая, — подумала я, — хоть бы меня спросила.

Но вариант со Светкой был, в общем-то, неплох. Не кидаться же в объятия двуличной Фариды, которая теперь смотрит на меня по-кошачьи умильно, как на пакетик «Вискаса». А всю четверть, считай, смотрела мимо…

Мальчишки кучковались своей группкой. Удивительно, но в моих отношениях с классом не многое изменилось – я, как и первого сентября, не знала, как себя вести. Сабины, слава Богу, не было. А эта Гулька… была или нет, не знаю.

Наконец дверь автобуса отъехала в сторону, и мы поочередно начали подниматься по высоким ступенькам. Сзади кто-то галантно поддержал меня под локоток. Сердце дрогнуло, я оглянулась. Увы, это был Булатик. Кстати, он-то извинился первым.

— Дорогу прекрасной пери!

— Спасибо! – улыбнулась я в ответ.

— С Мирой буду я мириться,

Миру-мир, а Мире – птица!

— Может, пицца? – фыркнула Светка.

— Фиг тебе! Птица. Мы же на страусиную ферму едем.

— Ну, пусть будет «Пицца с птицей!» – не унималась Светка.

— Делаешь успехи, – одобрил Булатик, – Но с ритмом у тебя плохо.

Светка презрительно цокнула языком в ответ и дернула меня за руку:

— Идем!

Мы уселись на лучшие места, прямо за водителем. На счастье, моя соседка довольно быстро примолкла, и можно было спокойно смотреть в окно. Потом сзади начали петь.

Раздалось чьё-то умоляющее:

— Арсен, ну пожалуйста, пожалуйста! – я навострила уши. Были слышны смешки, перешептывания, а потом голос Арсена:

— Только немного. А то знаю вас. Я – не радио, мне связки беречь нужно.

«Связки беречь»? Часом, не для Алдаспана ли? Там вроде связки ни к чему – в смысле, голосовые, если он это имеет в виду. Но тут послышалась песня… И это пел Арсен. Вот это да-а-а!!!

Как же так? Я ведь наблюдала за ним, помнила все его шутки, и как он умеет улыбаться, и уже даже кое-что успела узнать про то, что он любит, безошибочно узнаю в куче вещей в школьном шкафу его куртку и … и даже била его по щеке. Но и понятия не имела, что он еще ТАК поет!

Хотя это были песни Цоя, казалось, он сам придумал слова, вкладывая в них какой-то особенный, свой смысл. Иногда подчеркивал интонацией ту или иную фразу. А какой у него голос! «Даже лучше папиного» — подумала я, но только на секундочку, и мысленно перед папой извинилась. Хотя, если честно – лучше. Еще никогда в жизни я не слышала, чтобы вот так пели, что называется, «живьем». Ну, в телевизоре там, по радио – понятно. А тут – совсем рядом, да еще и Арсен! Потом стал петь какую-то незнакомую мне песню, и таким высоким голосом, что даже не верилось, что это тоже он. Совсем другой. Дотянув на немыслимой высоте последнюю ноту, Арсен хрипло рассмеялся и сказал чуть ли не басом… какую-то пошлость. Переход был столь неожиданный, что я вздрогнула и сжалась.

— Вот какой у нас Арсен … Разносторонний… – прокомментировала Светка так, будто собиралась продать его мне, причем подороже.

Арсена уламывали спеть еще, но он не уломался. Решившись, я спросила:

— А… он тебе нравится?

Тут Светка выпалила неожиданное:

— Братец-то? Да упаси боже!

— Как это – братец?!!

— Ну, двоюродный. Кузэ-эн. В одном манежике росли. В один холодильник котёнка запихивали. На одном горшке сидели. Знаешь, как достал уже… Располагаю массой компромата – обращайся, продаю недорого и оптом! Вот, например, в детстве он пожирал медовые краски – за уши не оттащишь. Они же сладкие…

Я, не иначе как на нервной почве, расхохоталась. Она – за мной. Ничего особенно смешного тут не было, но мы смеялись до истерики. Так, что начал оглядываться водитель.

— Девочки! – укоризненно сказала классная. – Вы мешаете движению транспорта.

Тут мы опять начали кататься со смеху, и скоро ржали уже все. Эпидемия.

Ехать до страусиной фермы оказалось далеко – по дороге автобус останавливался:

1. Возле туалета (без комментариев).
2. Возле круглой тандырной печки у дороги. Из печки закутанная в платок женщина доставала нам очень горячую и вкусно пахнущую самсу.
3. Возле сувениров.
4. Возле кафешки, в которую все равно классная запретила нам заходить.
5. Снова у туалета – другого, конечно (опять без комментариев).

Но все-таки, несмотря на эти остановки, вызванные коммерческим сговором водителя с придорожными торговцами (об этом рассказала мне Светка), мы все-таки доехали до фермы.

Как только пацаны увидели разгуливающих в вольерах страусов, начались смешки. Я сначала не поняла, чему тут радоваться, но потихоньку стали хихикать и девочки. Да уж, и согласилась же классная везти нас именно сюда! Дело в том, что они оказались очень похожи: наша мадам – и все страусы. О-очень похожие фигуры!

Насмотревшись на пушистое длинношеее и потихоньку найдя семь отличий между страусом и классной, мы послушали лекцию о великанских птицах, а вскоре начали искать, чем же заняться еще. Возле забора мне попались на глаза несколько чудесных страусиных перышек. Я задумчиво вертела их в руках, и тут появился Арсен. Где-то он раздобыл страусиное яйцо. Огромное! Арсен гордо нес добычу над головой, а вокруг скакали наши пацаны, стараясь дотянуться до яйца.

— Только разбейте! Убью!

Он осторожно пристроил его в багажной сетке, прямо над своим сиденьем.

— Рискуешь, братец, — поддела Светка. — Свалится, – будешь обтекать до самого города!

— У меня не свалится! – улыбнулся Арсен Светке голливудской улыбкой и подмигнул ей. Хоть я была рядом, на меня он демонстративно не глядел. Интересно, а теперь-то что я ему сделала?

Глава 22. Поступок Арсена.

Наконец-то нас повезли дальше – на озеро. После городского дыма и пекла горный воздух казался вкуснее любого напитка. Такой кругом аромат, что у Светки даже голова разболелась.

— Аллергия на природу, — простонала она. – Вешалки… Дайте мне нормального смога и углекислого газа! И побольше…

У меня ничего не болело, но чувствовала я себя странно. Мы поднимались все выше и выше по дороге, а ущелье внизу было так далеко, что казалось, будто летим в самолете. Вцепившись обеими руками в поручень перед собой, я представляла, что с нами будет, если автобус потеряет управление. У дороги, идущей, как мне казалось, прямо по краю пропасти, не было никаких ограждений. Уши закладывало от высоты. За соседнюю гору зацепилось облако. Никогда ещё не уезжала так далеко от города.

— Но ведь если школьников сюда возят, значит, это не опасно?

Тут, как назло, классная принялась рассказывать об озере, на которое мы едем. Оказывается, в один ужасный летний день наверху в горах случился сель. Огромные потоки грязи вынесли из расположенного выше ущелья гигантские камни. Упав в озеро, они выдавили своим объёмом всю воду. Выплеснувшись в долину, вода смыла всё и вся на своем пути. А было как раз воскресенье, много отдыхающих. Это произошло сорок с лишним лет назад. Сейчас озеро частично наполнилось, но оно уже не такое большое. Страшные камни лежат на дне. А в память о погибших на берегу установлен крест.

Настроение испортилось совершенно.

— А нас того, не накроет волной? — поинтересовался Булатик.

— Что, как маленький?! Нет, конечно! – возмутилась учительница.

— Знала б – не ехала… – пробурчала Светка.

— Дети, дорогие мои! Мы должны знать природу родного края! Молчим и смотрим!

Я с ненавистью разглядывала белёсую водичку, отливающую бирюзой. Здесь, в горах, осень чувствовалась слабее, чем в городе. Наша группа лениво брела по дороге.

— А не искупаться ли мне? – опять это Арсен!

— Только попробуй! Тут температура воды выше +9 по Цельсию не поднимается! – всполошилась классная. – Дети, слышали! Никто не смеет купаться! Будете наказаны!

— Вы нас в угол поставите? – светски спросил Арсен, стягивая джемпер.

— Арсений, не смей!

— Да мне просто жарко!

— Знаю я твое «жарко»! Только попробуй!

Арсен, тихонько улыбаясь, послал классной воздушный поцелуй.

— Тьфу на тебя, Баум! – ответствовала та.

Я отошла в сторонку. Чего это Арсен завелся: купаться, купаться… – дурак, что ли? До этой воды дотрагиваться страшно, не то, что плавать в ней… Я засмотрелась на озеро. Конечно, есть здесь своя красота. Но такая безнадежная, дикая. С противоположного берега донеслась музыка. Желтая бабочка качается на высокой травинке. А вон блестит на солнце темно-сизое зернышко припозднившейся ежевики.

— Ты здесь впервые? – голос Арсена раздался прямо над ухом.

— А?

— А я был раньше. Мы с отцом куда только не ездим. Дальше если вон по тому ущелью пилить, ну, там километров тридцать всего — там еще озера есть. Одно знаешь какое – на дне деревья.

— Растут, что ли? Как это?

— Нет, не растут. Законсервировались. Представляешь: огромные тянь-шанские ели, даже иголки сохранились – на тех ветках, что под водой. А те, что над водой — голые, тянутся вверх, как руки. Там даже плавать нельзя из-за них. А вода чистая-чистая. Прозрачная… как… как твои ногти.

— Ногти? – я растерялась. Ну, ладно бы, «глаза» сказал – хотя они точно не прозрачные, или там, не знаю – «кожа». А то – ногти. Украдкой посмотрела на ногти. Под одним осталась полосочка въевшейся краски. Еще не хватало, чтобы где-то там, на глубине, таились законсервированные тянь-шанские ели! Лучше уж сменить тему:

— А ты что, действительно можешь плавать в такой холодине?

— Легко! Я ведь закаленный. Ты разве на Алдаспане не заметила?

— Ну, если учесть, что ты мужественно выдержал мой удар…

И мы стали смеяться. Где там были остальные – неважно. Кажется, куда-то ушли. Потом он взял меня за руку с моими «прозрачными ногтями», и, опустив глаза, сказал:

— Прости меня, Доремира. Пожалуйста!

— Прощаю. Хотя мне было очень-очень больно. Но это теперь неважно.

— А хочешь, покажу, как ныряю? – оживился он.

— Да ты что, не надо!

— Вот нырну – и ты тогда меня простишь!

И помчался к берегу. Ну, разве такого удержишь?

— А-арсе-ен!

Штаны валялись на тропинке, майка свисала с камня. А он стоял на высокой глыбе, нависающей над водой, стряхивал шузы, надетые на босу ногу, и улыбался. Самой новогодней улыбкой изо всех, что были адресованы мне.

— Не надо!

Какое там! Ласточкой летит вниз.

***

— Баум, не сме-ей! Мира, идиотка, чего встала! – вопит классная. За моей спиной на тропинку выскочила вся группа.

Прошла очень длинная вечность – не знаю, сколько минут. Мы стояли, оцепенев. Но вот, наконец, из-за камня, на котором он мне так улыбался, показался Арсен. Он шел как-то очень странно, боком, и был белым-белым. А губы – синими. И дрожали. И он уже не лучился своей новогодней улыбкой. Дойдя до травки, осторожно опустился на нее. Мы кинулись к нему.

— Арсений, сыночек, что с тобой, — запричитала классная. – Скажи что-нибудь.

— Спина… – простонал он.

Я прорвалась через толпу, вперед. Укрыла подобранной на тропинке курткой, стала гладить по волосам.

— Мира, ты? Значит, точно не злишься… Не бойся, все будет хорошо!

— Что со спиной? Ногами подвигай! – прибежавший с аптечкой водитель достал флакон, открыл, завоняло. – На, вдохни! Одеяло, мигом! В автобусе, за моим сиденьем!

Арсена осторожно переложили на одеяло.

Водитель прошелся вдоль позвоночника Арсена пальцами, заставил покрутить головой, пошевелить пальцами ног, ступнями.

— Ну, ноги шевелятся – значит, порядок. Парень-то крепкий. Видно, о дно ударился. Я боялся – с позвоночником чего… А ну, девки, растирай его, только осторожнее! Вон, спирт берите, эх, короеды… Да все не трать, давай, налью в ладошки!

Мы хором растирали Арсена до тех пор, пока он не порозовел и не взмолился о пощаде.

— Будь моя воля, натерла б я тебя… красным перцем! – в сердцах сказала классная. — Во второй четверти за поведение – два. Понял?!

— Понял, Маргарита Алексеевна! – счастливо улыбнулся Арсен. Рахмет Вам огромный!

Скоро он совсем оклемался, но ходить еще не мог, и водитель осторожно перетащил его в автобус. Народ пошел осматривать природу дальше, а я осталась.

— Вот молодец, Мира! – похвалила классная. – Присмотри за этим имбецилом.

«Имбецил» возлежал на разложенных сиденьях, я устроилась неподалеку. Поначалу разговор не клеился, а потом я спросила, что Арсен делал на десятом этаже нового дома, и оказалось – точно, он там живет! Стал рассказывать про то, как они с пацанами лазили на стройку, всякие интересные истории, потом переключились на Алдаспан, потом я рассказала про больницу, а потом… Потом я взмолилась:

— Не могу больше! Мы ж так зажаримся совсем!

Дело в том, что водитель включил печку. А тут еще полуденное солнце стало греть не по-осеннему, и меня совсем разморило. К тому же после всех волнений проснулся очень серьезный аппетит.

— Боже, какая я голодная!

— Неужели сильнее меня?

— А-а, ты, значит, тоже есть хочешь! У меня бутерброды…

— Страуса бы съел! А хочешь, вон то яйцо срубаем? – он ткнул пальцем в сторону багажной сетки.

— И не жалко?

— Да нет, по приколу же.

— Только его варить надо. Или жарить. И потом – оно огромное. Мы не осилим.

— Подумаешь. Народ позовем – все враз сметут. А насчет варить-жарить меня отец учил: надо костер развести, а когда прогорит, на угли камень такой плоский положить, ну, как сковородка будет… – Арсен перевел взгляд на гигантское яйцо и добавил со смешком, – Очень большой камень… Извини, я с тобой не могу. Организуешь?

— Конечно!

И я отправилась искать камень. Очень большой, и очень плоский, и чтобы – как сковородка. Полчаса лазала по каким-то кустам, проклиная поочередно — туристов, щедро поделившихся мусором с природой; свои волосы, наматывающиеся на каждую ветку, противные липкие колючки, возлюбившие мои джинсы и футболку, ну и… все, что мешало мне в это время. В довершение запнулась о какую-то каменюку и упала. Камень оказался большим, плоским и… в общем, как сковородка, если подумать. Только он оказался очень тяжелым. Но мне было надо! Заметив хорошенько, где лежит находка, я отправилась за помощью. Над опушкой, где стоял автобус, вился дымок – это водитель разжег костер – не иначе, Арсен его уговорил.

— Извините, Вы мне не поможете? Пожалуйста, мне ОЧЕНЬ надо! – я похлопала ресницами, изображая «дуру» в Алином стиле. И это сработало. Водитель выдержал эффектную паузу, докурил, затем выкинул окурок и, не иначе, как войдя в образ настоящего рыцаря-спасителя, без вопросов пошел со мной. Только вот камень оказался тяжелым даже для этого здоровяка. Минут пятнадцать, не меньше, кряхтя и отплевываясь, оставляя за собой просеку, катил он «сковородку» по кустам. Вот и финиш – наша полянка. Водитель разогнулся, посмотрел еще на камень, спросил:

— А как ты его в городе потащишь? Или тебя встречают?

— Зачем в городе? Это же здесь. Мне сковородка нужна!

— Сковородка! – переспросил он так, что я подумала: пора делать ноги. И побыстрее.

Но, пока я следила за ним и решала, бежать мне уже, или пока рано, он еще разок сплюнул, и сказал:

— Сковородка, значит? Что, своего – он кивнул на Арсена, — кормить собралась? Ладно, дам вам сковородку.

«Своего»… Вот это да!!!

— Так значит, у Вас… сковородка есть?

— У меня даже ноутбук есть, — отрезал водитель и пошел к автобусу.

Не знаю, кто сиял больше – я или начищенная сковородка, когда мы, так сказать, обе, направлялись к костерку. Арсен потихоньку вылез из автобуса, уверяя, что он совершенно в норме. Увидев блестящее чудо, только присвистнул.

— Круто… Да ты волшебная!

Дальше мы натопили жир из копченой колбасы в моих бутербродах, и неожиданно легко расколупали страусиное яйцо, с виду твердое, как обеденный стол.

— Слушай, может, это не яйцо большое, а мы – маленькие, — хмыкнул Арсений, пока мы с почтением разглядывали гигантский желток.

— Ну ладно – ты нырнул в чудо-озеро – и уменьшился. Согласна. А я-то почему?

— За компанию! А давай забацаем две яичницы. Одну – из желтка, другую – из белка!

Так мы и сделали. Тем более, что в одну сковородку содержимое яйца все равно не влезло. Потихоньку на запах стали подтягиваться ребята. Расстелили клеенку, разложили одеяла. Светка томно раскинулась на травке — «как звезда». Девчонки, нацепив на головы венки из желто-бордовых плетей ежевики, фотографировались и пищали от избытка чувств — или кислорода. А я? Просто сидела с Арсеном у костра.