Рапорт полк. Засса ген. -л. Вельяминову от 10-го ноября 1834 года, № 476

Разбив собрание горских народов, намеревав­шихся возмутить покоренных нами закубанцев и вторгнуться в наши границы на злодеяние, я счел необходимым для большего устрашения горцев перенести наше оружие на неприступные высоты Ахмед-горы и взять знаменитый в горах своей кре­постью и богатством Тамовский аул, гнездилище разбойников, издавна безнаказанно чинивших грабежи в наших границах. 4-го сего ноября я ис­требил сей аул, который горцы, живущие против зверенной мне линии, считали крепостью своей: эн сгорел до основания и горцы убедились, что ни скалы, ни даль, ни снега, не могут служить препо­нами для войск наших, которые в сей поход явили пример мужества, усердия и терпения. В пламени аула погибли жители, не успевшие скрыться в ска­лах. Все имущество, не доставшееся в руки наши,

сгорело. 24 души мужского и женского пола взяты в плен и несколько рогатого скота отбито. Старши­на аула Заурумов с двумя братьями убиты. Донося о сем, честь имею присовокупить, что с нашей стороны убит 1 чел. и 13 ранено. Темь но­чей, глубокие овраги и вьюга, скрывавшие движе­ние отряда и стремительное нападение его на аул, суть причины малой потери нашей и удачи. Пра­вым флангом отряда при нападении на аул коман­довал командир донского казачьего № 54-го полка войсковой старшина Рубашкин; левым — коман­дир кубанского казачьего полка майор Рот: а цент­ром — командир Хоперского казачьего полка пол-полк. Канивальский. Первому было поручено за­нять переправу через р. Лабу у самого аула, дабы отрезать отступление неприяте\я: второму обой­ти аул, а последнему ворваться в оный. Все с должным усердием и мужеством исполнили возложен­ное на них поручение. Если же мало взято в плен, то это потому, что находясь в весьма узком ущелье и между скал, я не мог медлить, опасаясь потери людей, и должен был, объяв пламенем аул, поспе­шить отступлением, тем более, что по трудности дороги, заваленной огромными каменьями и сне­гом, я вынужден был оставить орудия в несколь­ких верстах от аула; без орудий же, штурмуя дома, в которых защищался неприятель, я не избежал бы большой потери людей. Они сбережены и на ужас горцам истреблен аул, который они почитали не­приступным для нас.

Устрашенные истреблением Тамовского аула, кизылбековцы, живущие также в неприступных

скалах Кавказа, дали мне аманата в залог своей покорности и просили принять их в число мирных. С таковою же просьбой приезжали ко мне в лагерь старшины шахгиреевского аула; но я не успел при­нять от них аманата, которого они должны приве­сти ко мне в Невинно-Мысскую станицу на днях. Князья Карамурзины и многие другие ногайские абреки, делающие столько зла в наших границах, просили меня о прощении их и о дозволении пере­селиться в мирные аулы. Я им не дал решительно­го ответа впредь до разрешения в. пр., о котором я буду иметь честь войти с особенным представле­нием.

Отряд мой состоял из 581 чел. пехоты и 750-ти казаков, при 4-х орудиях.

Рапорт полк. Засса ген.-л. Вельяминову, от 26-го февраля 1835 года, № 187

Г. Засс Г. X.

Сведав через лазутчиков, что убыхи, по недо­статку в кормах, пригнали стада своих баранов на вершины р. Чадаго и пасут их там, надеясь на не­приступность ущелий, я решился отбить сии ста­да и наказать тем враждебный нам народ.

Для совершения этого предприятия стянул я прежде 721 чел. пехоты в Вознесенское укрепле­ние на Чамлык, а сам с 860-ю конницы, с 2-мя кон­ными орудиями, выступил в ночь на 11-е февраля из Убеженской станицы и, перешедши 60 верст, на рассвете соединился с пехотой. Чтобы скрыть свое движение далее, я поднялся с биваков не ра­нее сумерек того же дня, и авангард мой в 11 часов ночи достиг уже на Лабу, к Каладжинскому броду. Там отрядил я вперед с 500-ми казаков ротмистра гвардии фл.-адъют. Безобразова, подкрепив его 300-ми пехоты, при 2-х легких орудиях, которым приказал следовать за ним по мере возможности. Фл.-адъют. Безобразов, несмотря на глубокие сне­га и крутизну, по скользким тропам, висящим над пропастями, быстро проник в сердце гор и за час до света стал уже на высоте, с которой должно было разослать партии в разные стороны, чтобы захватить баранкоши врасплох. Чуть свет казаки спустились к стадам на дно крутых оврагов и ру­жейные выстрелы бегущих пастухов огласили тре­вогу по горам и полный успех предприятия. Ме­нее, нежели в час выбитая из ужасных пропастей баранта стала сбираться вместе, а вслед за ней не­приятели, преследующие казаков со всех сторон. Ожесточенные потерей имущества, горцы дерзко кидались на цепь стрелков в шашки, забегали впе­ред по хребту, карабкались на утесы из оврагов, стреляли из-за камней и деревьев; но отступление по скользкому обрыву ущелья, сквозь дремучий лес, происходило в примерном порядке, и на узкой тропе, по Необходимости растянувшийся отряд, с легким уроном выбрался из самой опасной тесни­ны, между тем как неприятель был смешан смер­тью лучших своих удальцов. Но тем не окончилась битва: пользуясь местностью, пересеченной изги­бами реки, частыми оврагами и перелесками, гор­цы горячо преследовали отряд, конные и пешие

сильной перестрелкой, но при всяком натиске были отбиты приставом закубанских народов шт.-к. Венеровским, который прикрывал отступление с цепью спешенных казаков по крутизнам и выше колена в снегу. Такое преследование с боем на каж­дом шагу продолжалось 18 верст, до открытого места, где казаки были встречены пехотой и артил-ле::ен, стоявшей на позиции. Когда егерская цепь сменила казаков в деле, неприятель отступил. К вечеру отряд был уже за Лабой, совершив 60 верст перехода ночью, вперед, и 30 верст на возврате. У нас ранено: обер-офицер 1, казаков 10, убит казак 1; у неприятеля оказались в числе убитых баговс-кие старшины Пшегуз Танашев и Батык Шуков; из баракаевских старшин: Мисоуст Хойшоков. Бара­нов отбито до 6-ти т.

Желая употребить с пользой собранные уже войска, я решился проникнуть к истокам р. Ходза к баговскому народу, который доселе коснеет в непокорности. В этом намерении я возвратился к Вознесенскому укреплению, простоял там день и, уверив приезжавших ко мне старшин и князей, что с добычей возвращаюсь домой, вечером 15-го фев­раля тайно снял стан и пошел к Лабе; не доходя верст 10 до Арджинской переправы, остановился я без огней в глубокой балке на речке Кок-су. Рас­считав, что тревога в горах от нашего набега долж­на была утихнуть и жители баговского аула, веро­ятно, возвратились в дома, на ночь 16-го числа я тронулся, переправил пехоту через Лабу и, прика­зав ей поспешить, сам со всей конницей и с 2-мя конными орудиями опередил ее, направясь в уще­лье Ходза. Совершив тяжкий переход в 52 версты по невообразимо трудной дороге, ибо мы, кроме топких речек, крутых спусков и рвов, принужде­ны были обходить целиком мирные аулы, на самом рассвете доскакали мы к баговскому аулу. Спешив сотню казаков, чтобы пересечь лес, подходящий слева к самому гребню, на котором стоит аул, я послал вправо по дороге фл.-адъют. Безобразова с 250-ю казаков. Они должны были обогнуть рытви­ну с засеками, ограждающую аул, и ворваться внутрь ограды. Меры сии исполнены были в точности, но оказались бесплодны: аул был еще пуст от первой тревоги и охраняем только людьми, готовы­ми сражаться. Авангард за версту до него удержан был огромным частоколом, устроенным вновь и при­мыкающим одной стороной к оврагу, а другой к чаще леса. Многочисленный при нем караул дал залп и бежал; но покуда казаки разбивали подъемные во­рота и доскакали до селения, все остальные жители из него рассеялись по лесам, и хотя в домах мы на­шли много вещей и истребили просо, но не могли захватить ни одного пленного. Когда отряд начал от­ступать, жаркая перестрелка завязалась со всех сто­рон, а день оказал все трудности, которые мы пре­одолели, и все опасности, которые осталось победить. Уще.\ье было изрыто оврагами, лес и скалы тянулись вдоль дороги, топкие речки и косогоры пересекали ее, так что новые оси под орудиями и ящиками лома­лись не раз, и это замедляло ход отряда в самых тес­ных местах; но стойкость и отвага войск, мне вверен­ных, превозмогли все. Мы вышли из ущелья, поте­ряв только 12 ранеными и 2-х убитыми. Неприятель оставил в наших руках три тела. По сведениям, со­бранным после, дознано, что он потерял, кроме мно­гих раненых, убитыми старшин: из баракаевцев Ба­рак Ганшокова, из убых Бах Берзекова.

Это смелое вторжение в горы, доселе нетро­нутые русской ногой, и в ущелья, считавшиеся для нас неприступными, навело ужас на окрестных горцев. В тот же день явились ко мне почти все кабардинские абреки, укрывавшиеся у абадзехов, просить забвения прошлого и покровительства русского правительства впредь. Явились и старши­ны абадзехов условиться о мире. Я назначил пер­вым места для жительства, дал вторым две недели срока для решительного ответа о полной покорнос­ти Г. И., на условиях, сообщенных мне в. пр. Между тем, я занимался и понуждением остальных бесле-неевских аулов к переселению за Лабу и послал для той же цели прибывшего ко мне майора Рота с 500-* ми казаков и 2-мя конными орудиями на Белую реч­ку покровительствовать перемещению на р. Лабу темиргоевцев, коих Джембулат Айтеков насильно хотел присвоить и переселить к себе. В то же время бесленеевцы вывезли ко мне двух пленных черно­морских казаков и двух мальчиков с линии.

Но кроме нравственного впечатления на непо­корных горцев, отнявшего у них убеждение в не­проходимости своих теснин, кроме добычи, у них отбитой, главная цель набега, т. е. покорение ба-говского народа, почти достигнута; ибо на днях я ожидал от них аманата. При том, благодаря после­дним набегам, я имел важную выгоду, снять топо­графическую карту лежащих за Лабой ущелий и хребтов, необходимую для последующих походов.

Регулярные и нерегулярные войска, участвовав­шие в двух упомянутых делах, отличилисьхрабростью и неутомимостью. Смею просить в. пр. удостоить сво­им благосклонным вниманием ревность и мужество калаусских ногайцев, добровольно пришедших уча­ствовать в трудах русских и не уступавших в храбро­сти и порядке старым казакам, благодаря стараниям достойного их пристава пор. Еготинского-Ясковича.

Г. Розен Г. В.

у Отношение барона Розена к ген.-адъют. Адлербергу, / ^ч от 6-го августа 1836 года, № 888

Ген.-м. Засс, получив сведение о следовании в наши границы хищников в числе около 300 чел., приняв против них по вверенной ему линии нуж­ные меры, предписал командиру Донского казачь­его № 8 полка подполк. Жирову, коего полк, по рас­поряжению моему, в начале июля расположен был за Кубанью в Вознесенском укреплении, открыть сию партию и не допустить к р. Кубани. Не зная о недавнем прибытии казаков в Вознесенское ук­репление, хищники 4-го июля беспечно проходи­ли в нескольких верстах от казачьего лагеря. Ка­зачий разъезд, заметив их, дал знать полковому ко­мандиру, который, собрав 250 казаков, поскакал по направлению, взятому сборищем, и настиг оное на р. Чамлыке. Горцы, открыв сначала перестрелку с казаками, бросились потом в шашки; но казаки, приняв их в пики, опрокинули. Хищники, скрыв­шись в близлежащий небольшой лес, намерева­лись завлечь казаков в перестрелку; но подполк. Жиров, постигая всю невыгоду оной, решился выманить неприятеля в открытое место. С сею це­лью отрядив 100 чел. для перестрелки и резерв для усиления остальных казаков, поставил их в скрыт­ном месте и приказал потом казакам, производив­шим перестрелку, обратиться в бегство. Обману­тые этой хитростью, горцы бросились преследо­вать бегущих и едва только миновали засаду, каза­ки, находившиеся в оной, сделали быструю атаку в тыл неприятелю, который, обратясь против них и видя себя отрезанным от леса, почти совершен­но потерялся и после нескольких покушений к со­противлению, расстроенные сильным натиском казаков, горцы обратились в совершенное бегство и были преследуемы и поражаемы казаками от р. Чамлыка до Лабы на расстоянии 18-ти верст. При сем поражении осталось 83 тела на месте, а из ос­тальных хищников, припертых к обрывистому бе­регу Лабы, некоторые бросились в реку, и там часть их погибла, а прочие рассеялись в лесу. В числе неприятельских тел, оставшихся в руках на­ших, был предводитель сей партии и несколько других закубанцев, известных по своей храброс­ти и предприимчивости между горцами. С нашей стороны в сем деле убито 4 и ранено 9 чел. Каза­кам досталось в добычу 64 лошади и множество оружия.

Ген.-м. Засс, зная, что горцы после поражения, сделанного подполк. Жировым, занявшись погре­бением убитых своих, оставят обыкновенные ка­раулы и осторожность против нас, решился, пользуясь сим случаем, предпринять движение для истребления абхазского аула Гурмая, лежащего у вершин р. Ходза, и с сею целью 5-го июля он выс­тупил с 260-ю казаками и двумя конно-артиллерий-скими орудиями в Вознесенское укрепление и, присоединив из оного к себе 329 казаков Донско-го казачьего № 8 полка и 150 чел. пехоты, на ночь 8-го июля отправился в Гурмай. Не взирая на полноводие рек и весьма трудные места, чрез кои дол­жно проходить к сему аулу, находящемуся в 55-ти верстах от укр. Вознесенского, казаки достигли оного пред рассветом. По приказанию ген.-м. Зас-са командир Кубанского казачьего полка подполк. Рот, окружив аул, ворвался в него и истребил оный совершенно. Часть жителей защищавшихся по­гибла в пламени с их жилищами, другие убиты в сопротивлении; 42 души взято в плен, а имущество их досталось казакам. При разорении аула и в пе­рестрелке при отступлении ранены у нас 4 казака и 2 лошади.

1836 г. Чернышев А. И. Отношение гр. Чернышева к барону Розену, от 7-го октября 1836 года, №1106

Ген.-м. Засс, узнавши чрез преданных нам гор­цев, что в абадзехском ауле Берзечев, лежащем за р. Белою илй'Схагуаше в вершине тесного и неудо-бопроходимого ущелья, разные племена закубан-цев часто собираются для враждебных против нас совещаний и что проживающий в Турции Сефер-бей и прочие внешние возмутители, возбуждаю­щие против нас горцев, обращаются с увещания­ми своими к сим сборищам, решился истребить аул Берзечев. С сею целью ген.-м. Засс, собрав в ста­нице Тифлисской отряд из 400 чел. пехоты Навагинского полка, 800 казаков Кубанского и Кавказ­ского линейных казачьих полков, при 2-х конных орудиях, ночью 5-го сентября переправясь чрез Кубань, дошел до Лабы. 6-го числа отряд скрывал­ся в огромных лесах на правом берегу Лабы. Пе­рейдя ночью чрез эту реку, командующий отрядом, приказав пехоте следовать за сюбою, с казаками же и орудиями пошел вперед и к рассвету прибыл к аулу. Оставя в резерве часть казаков, ген.-м. Засс послал командующего Кавказским казачьим пол­ком подполк. Васмунда занять аул, расположенный между лесистыми утесами. Жители, за исключе­нием 12-ти душ, попавшихся в плен, успели спас­тись в лесу, оставя все свое имущество, 250 овец и 110 штук разного скота. Между прочими вещами достались в добычу нашим войскам богатая турец­кая одежда и другие турецкие изделия, а также. значительное количество награбленной хищника­ми серебряной посуды европейской работы.

Пр1й отступлении из аула толпа, более и бо­лее увеличиваясь, начала сильно теснить арьергард отряда. Дабы обуздать дерзость наступающего не­приятеля, по приказанию ген.-м. Засса, командир Кубанского линейного казачьего полка подполк. Рот, с казаками вверенного ему полка, смело бро­сился на толпы горцев, опрокинул их к р. Белой, причем со стороны неприятеля убито много всад­ников, в числе коих и Берзечев, старшина истреб­ленного аула. После сего поражения горцы слабо преследовали казаков, а по соединении с пехотой совсем удалились и отряд спокойно достиг бывше­го Темнолесского укрепления, где имел ночлег.

8-го сентября ген.-м. Засс узнал о намерении горцев разорить аул преданного нам абадзехско-го старшины Исмаила Хамамыжева, который по сему случаю просил позволения переселиться с своими подвластными с р. Белой на Лабу. Для чего генерал сей поспешил с отрядом к аулу упомяну­того старшины, где в скором времени собрались до 1,000 чел. непокорных горцев, завязавших пе­рестрелку с цепью казаков наших, поддерживае­мых против напора горцев конными орудиями, действовавшими для отражения неприятеля в тех местах, где он в значительном числе предприни­мал нападения. 9-го числа, под прикрытием наше­го отряда, на указанное командующим Кубанской линией место, переселился с своими подвластны­ми Исмаил Хамамыжев. Горцы здесь потеряли убитыми и ранеными несколько наездников. С нашей стороны в продолжение всего этого движения убит 1 чел., ранено 11; лошадей убито и ра­нено 15.

Совершив успешно предприятие сие, ген.-м. Засс, для поражения еще большим страхом закубан-цев, решился истребить абхазский аул Хожхабль, в коем проживали известные своею ненавистью к рус­ским беглецы кабардинские. Ауд-Хожхабль, находя­щийся на левой стороне р. Пшиша, впадающей ниже р. Белой в Кубань, окружен непроходимыми болота­ми, особенно со стороны р. Белой. Посему ген.-м. Засс решился пройти к этому аулу со стороны черномор­ского войска, так как по сему направлению болота в нынешнее сухое лето сделались удобопроходимыми. С сею целью перевезено все необходимое для устрой­ства паромов на повозках в сел. Корсунское (в Черно-мории), отколь ген.-м. Засс, присоединив к прежне­му отряду еще одно конное орудие, ночью 15-го сен­тября переправился за Кубань. На половине пути от­ряд был открыт черкесами, находившимися на своих полях, которые известили единоплеменников своих, и хотя ген.-м. Засс поспешил с казаками на рысях, но прибывши в 3 часа ночи на место, застал аул пустым. Однако же посланные вслед за жителями казаки ус­пели захватить 15 черкесов, одну русскую женщину, бывшую в плену, 300 баранов, 60 штук рогатого скота и несколько арб с имуществом.

С рассветом вокруг отряда, расположившего­ся для отдохновения, показались толпы горцев по опушкам леса и на возвышениях. Когда же нача­лось обратное движение, они, не взирая на картеч­ный огонь из орудий, примерный порядок, сохра­няемый казаками, и мужественное их сопротивле­ние, с ожесточением бросались на фланги и арь­ергард отряда; наконец, потеряв убитыми 17 всад­ников и много раненых, неприятель удалился. На другой день отряд возвратился за Кубань. Потеря с нашей стороны при обратном следовании состо­ит из 1 казака убитого и раненых: 1 обер-офицера и 7 казаков; лошадей убито и ранено 12.