Сцена 10. Трагическая история Ильи

Иван, Добрыня, Илья, Алёша, Боян

 

Как на крыльях прилетел Иван в кабак. Илья и Алеша сидят за столом и бражничают. Добрыня спит и похрапывает.

Иван: - Друзья! Поистине сегодня счастливейший день! Сегодня я приобрел не только

трех прекрасных друзей, но и возлюбленную! Знали бы вы как она хороша! Как... как...

Илья: - Эх Ваня. Счастье твое просто смешно. (С этими словами свободной рукой он поднял с пола трехведерную зеленую бутыль и водрузил ее на стол) Хотел бы я знать, что бы ты сказал, если бы я рассказал тебе одну любовную историю.

Иван: - Случившуюся с тобой?

Илья: - Или с одним из моих друзей, не все ли равно?

Иван: - Расскажи, Илья Муромец, расскажи.

Илья: - Вы непременно этого хотите? (Все закивали) Хорошо, пусть будет по-вашему... Один из моих друзей, некий богатырь, родом, как и я, из села Карачарова, что недалече от славного

города Мурома...

Алеша: - Брось жеманиться, Илюша. В селе-то Карачарове только один богатырь и был.

Илья: (замогильным голосом) - Что ж, ладно, будь по вашему. Резанем правду-матку... Так вот. Родился я в селе Карачарове, что под Муромом, отец мой, батюшка, был крестьянином. И сидел я сиднем целых тридцать лет...

Иван: - А чего?

Алёша: (шепотом) - Детский паралич.

Добрыня: - Ну, эту-то историю любой дурак знает. Разве что кроме этого (показывает на Ивана). И как тебя калики перехожие вылечили, и как ты Святогора-богатыря в гроб загнал. И как жену твою Калин-царь извел. А вот про любовную интрижку, - про это мы еще не слыхивали. Ближе к телу, Илюша!

Илья ударяет кулаком по столу так, что огурцы и апельсины запрыгали по нему, как мячики.

Илья: - Ну ладно. Дело, значит, было так. Перебив всю нечисть вокруг Мурома, собрался я на службу к княгине Ольге. Отстоял заутреннюю, седлал своего добра коня и попер. Еду я еду, вдруг - на дороге камень, а на камне том надпись... "Налево пойдешь, в избу читальню попадешь, направо пойдешь, славу себе сыщешь, а прямо пойдешь, голову свою сложишь". Ну, думаю, налево мне не надо, грамоте-то я не шибко обучен. За славой мне тоже недосуг бегать, пусть она за мной бегает. И двинул я коня прямой дороженькой. На Киев. И любой богатырь бы так поступил, верно я говорю? (Алеша и Добрыня согласно кивают) Не прошел мой конь и десятка верст, как услышал я посвист змеиный, да окрик звериный. Конь мой встал, как вкопанный, а я, хоть и не робкого десятку уродился, сомневаться стал: туда ли еду. Кровь от того свиста в жилах, прямо скажу, стынет. Глянул я по сторонам, никого нетути. Глянул вверх и вижу: на трех дубах корявых гнездо огромадное свито. Тут слетает с него и встает передо мной птица-не птица, человек-не человек...

Алеша: - Соловей разбойник…

Илья: (тяжело и сердито) - Точно. Соловей.

Алеша: - Молчу, молчу…

Илья: - Правильно. И вот говорит мне соловьище этот поганый: "Доброго пути тебе, Илья Муромец. А давай мы с тобой, богатырь, побратаемся. Будь ты мне братом названным. Станем мы по Руси гуляти рука об руку, подвиги вершить богатырские". Ничего я ему не ответил, только

вынул свой булатный меч, да и срубил чудищу буйну голову...

Иван: - За что?!

Илья: - А так. Что б не лез с любовью со своей. Положил я соловьеву голову в чемодан и дальше двинул. Чуть-чуть проехал, глядь: терем расписной. Постучал я в дверь, та из петель-то и выскочила. А в сенях - девица красная стоит, в руках кочерга: от врага обороняться. Как ударила она мне той кочергой промеж глаз, так и полюбил я

ее сразу.

Алёша: - Ну наконец-то, до дела добрался.

Добрыня: - А какая она, девка-то? Опиши, да поподробнее. Ноги, там, у ней какие, остальное все...

Илья: - Какая? А мне как раз под стать. Кочерга-то у ней была в девяносто пуд.

Добрыня: - А ноги-то, ноги?

Илья: - Ноги?.. Ноги как ноги, шестьдесят восьмой размер. (Добрыня мечтательно закатывает глаза к потолку и чмокает губами) "Красна девица, - спрашиваю я ее, - как звать тебя?" "Алена", - отвечает. "А будь ты, Алена, женой мне", - говорю. Улыбнулась она в ответ, словно солнышко взошло ясное, и вижу: полюбился я ей.

Иван: (мечтательно) - И жили они долго и счастливо...

Илья: - Если бы! Эх, если бы. И умерли бы мы в один день... Уж кто-нибудь позаботился бы. Так нет, попутал меня нечистый похвастаться. Поставил я в горнице ее на стол чемодан свой да и говорю: "Глянь, Алена, от какого чудища я землю русскую избавил!" И крышку-то отворил. Как на голову соловьиную Алена глянула, закручинилась. "Что ж ты, богатырь, наделал, - говорит, - это ж батюшка мой, отец родный. Люб ты мне стал, Илюша, да отец - дороже. Поеду я теперича в Киев-град на тебя, богатыря, управу искать у князя, у княгини Ольги". Сказала так, вскочила в седло моего коня и была такова, только пыль вдалеке заклубилася. Так-то вот.

Иван: (плача во весь голос) - А дальше, дальше, что было?

Илья: - А дальше вот что было. Пошел я во Киев, во стольный град пешим ходом. С чемоданчиком. Три дня и три ночи шел, да раздумывал: "Не по смерть ли я иду да по скорую? Не сносить мне головы, коль Алену Ольга послушает..." Вот пришел я в Киев, двинул сразу в палаты княжеские, прошел во гридни столовые, глядь, княгиня со свитой своей пир пирует. Крест я клал по писанному, да кланялся и Ольге, и боярам, и богатырям...

Добрыня: - Вот это я уже помню! Как ты Ольгу под орех разделал. Дозволь дальше мне рассказывать, со стороны-то виднее.

Илья: - Рассказ этот ноша мне тяжкая. Не пристало богатырю ношу с плеч перекладывать. (Пауза) Позднее я узнал, что, выслушав Алену, княгиня к ней сжалилась и меня наказать обещался. А саму ее, красну девицу Сатлычихе на удочерение отдал.

Иван: - А это еще кто?

Алёша: - Не знаешь? Ничего, узнаешь еще.

Добрыня: - Салтычиха - это Ольги главная советнца. Гадина та еще. Ольга ей верит, а мы, богатыри, закваску в ней вражью чуем. Да доказательств нету.

Илья: - Как вошел я в княжескую гридню столовую, встретила меня Ольга неласково. "Это кто еще, - говорит, - к нам пожаловал, словно пес пешком, не на коне лихом? Посадите-ка его на конец

стола, там, где нищие да убогие..." А рядом с княгиней боярыня сидит, надо мной насмехается: "То, видать, к нам Илюшка пожаловал, что не знает, как к девице свататься, не срубив головы ее батюшке". Осерчал я, понятно, за стол садиться не стал, только чемоданчик свой на него кинул да и вон пошел...

Добрыня: - Ой, погоди, Илья. Дай я хоть расскажу, что у князя потом было, ты же не видел.

Когда ты вышел, да дверью хлопнул, стены в тереме треснули да покосилися. Чемоданчик мы открыли, там - голова соловьева. Потом прибегает стражник: "Княгиня, - кричит, - Илья Муромец с крыши твоей все золотые маковки посбивал, а теперь в кабаке сидит, пропивает их. И всю голь киевскую поит." Рассердилась Княгиня, послал семерых богатырей Илью сковать да к ней прислать. Не вернулись те богатыри, споил их Илья. Послал трижды по семь, и те не вернулися. Видит Княгиня, вся дружина её так переведется. Говорит: "Видно спутал я Илью-богатыря с кем другим еще. Кто тут храбрый есть? Вы найдите его, да скажите, что приму его с великими почестями." Тут мы с

Алешей и вызвались. Ох, и погудели!

Алёша: - Да-а. Пока все маковки золотые с Ильей на троих не прогуляли, из кабака не вылазили.

Потом явились втроем к Ольге да и говорим: "Прими, Княгиня, Илью в дружину, мы ему даем свою богатырскую рекомендацию. А не примешь, мы с ним вместе по Киеву пойдем да камешка на камешке не оставим". Ну куда ей деваться было? Приняла.

Иван: - А Алена-то как?

Илья: - А что Алена? Похоронила она голову отцову как положено, да так за Салтычихой и осталась. Говорят, наследницей её будет. Поймал я ее как-то в княжеских сенях, зажал в угол, а она кричит: "Отстань, видеть тебя, лиходея, не желаю!» Отпустил я ее с богом, пусть живет. А все Ольга, собака, приказала бы ей, пошла б за меня.

Алёша: - Ох, как прав ты! Собака наша Княгиня! Салтычихе-то в рот заглядывает, а нам, богатырям, уж третий месяц жалования не повышает!

Добрыня: - Не ей, собаке, мы служим. А земле русской!

Иван беспокойно оглядывается.

Иван: - Ну, Илья, твоя история - нетипичная. Не обязательно же так бывает! Вот у меня возлюбленная, она и лицом красна, и умом ясна. Одно слово – Марья-искусница!

Богатыри довольно ржут, а Алёша, ткнув Ивана в бок, шипит ему в ухо:

Алёша: - Ты че, дурак, обалдел? Здесь ведь муж ее - Черномор.

Иван: - Где?!

Алёша: - Да прямо за тобой сидит.

Иван оборачивается. Но место на скамье за соседним столом пустовало.

Иван: - Нету там никого.

Алёша: - Только что тут был, а теперь и след простыл. Ну, жди Иван неприятностей...

Рассказчик: Но не придал Иван словам этим особого значения, так как Добрыня и Алеша принялись тем временем рассказывать и свои увлекательные истории. Подумал только: небось Черномор давным-давно из кабака ушел. Подумал и успокоился. А зря. Потому что на самом-то деле все слышал Черномор и теперь, сжигаемый ревностью, мчался он в палаты княжеские, лелея в душе нехитрый план мести.

Алеша: - А вот у меня тоже история…

Добрыня: - И у меня!

Алеша: - Нет уж, я первый.

Добрыня: (схватившись за меч) - Давай-ка, любезный, силушкой померимся, чья возьмет, тот и первый.

Иван: - Стойте, стойте! Пусть-ка Бог вас на правду выведет, (достает из кармана монету) Орел - будет Алеша, а решка - Добрыня.

Добрыня: - Почему это Алеша - орел, а я - какая-то там решка?!

Алеша: (ехидно) - А потому!

Иван: - Ну, давайте наоборот.

Алеша: (схватившись за меч) - Но-но.

Иван: Полноте, друзья. Росскажите по очереди. Что там у тебя, Алёша?

Добрыня: Да жена у него - лягушка.

Алеша: - Вранье. По правде-то так дело обстоит: днем она баба как баба, очень даже симпатичная, а вот ночью - лягушка! Надоело мне это до смерти, вот в Киев и подался. Лучше службу служить, чем с лягушкою жить. Ох ты горе горькое! Разбередил ты, гад, душу мне! Как вспомню жизнь свою, так тошно становится! Не сыпь мне соль на рану, хватит! Расскажи-ка лучше о себе ты, Добрынюшка. Мы-то с Ильей и так все знаем, а вот Ване, добру молодцу, в новинку да в урок будет.

Добрыня: - Будь по-твоему, Алеша. Слушай Ванечка. Расскажу-ка тебе я о том сейчас, как со змеем поганым в честном бою я племянницу князеву вызволил - красну девку Забаву Путятишну.

Алёша: (запальчиво перебивает) - "В честном бою..." Да все ж знают, что вы с тем змеем уговор

держали друг на друга не нападать. Он и не ожидал ничего, когда ты в чертоги его ворвался.

Добрыня: - В честном ли бою, не в честном ли, а Забаву Путятишну вызволил.

Алёша: - Еще б тебе ее не вызволить, когда втюрился в нее по уши. Только было сватов прислал, как змей ее из под носа и увел. Между прочим, с ее же согласия.

Добрыня: (положив руку на меч) - А уверен ли ты, Боян в словах своих?

Алёша: - А чего же мне неуверенным быть? Аль не я в твоих сватах ходил?

Добрыня: - Чего ж Забава не пошла за меня, как ты думаешь?

Алёша: - А чего тут думать-то? Ольга не отдает. Рылом, говорит, ты, Добрынюшка не вышел...

Все загоготали, но, взглянув на лицо Добрыни, разом смолкли.

Добрыня: - Ну все, Алёша. Договорился ты.

Алёша: (осторожно вылезая из-за стола и продвигаясь к двери) - Добрыня, ты мне друг, но истина дороже.

Добрыня: (выхватив саблю и прыгая на стол) - Врешь, не уйдешь!