Джиллиан общается с отцом Джона Вайера

Сверля глазами телефон, Джилл сидела в полной темноте и тишине посреди квартиры, которая совсем недавно была наполнена счастьем и вмиг превратилась в засохший пустырь. Почему он не отвечает? Почему не перезванивает? Почему в тот момент, когда она так нужна ему, он решил остаться наедине с самим собой? Его шокирующие и режущие слух признания. Что это: сумасшествие или что-то ещё? Полная апатия. Голова тяжёлая. Налита свинцом самых опасных предположений и вариантов. Измотанная дурными мыслями фантазия, подпитываемая страхом, рисует ужасающие картины. Сумасшествие на фоне гендерной дезориентации – таков диагноз? Муж, потерявшийся в своих сексуальных предпочтениях, снедаемый угрызениями совести и муками стыда перед ней и перед родителями и, возможно, перед всеми, теперь ещё и сумасшедший? Уж точно не об этом она мечтала, когда репетировала с ним в павильоне, когда говорила «да».

Она злилась? Да, она злилась. Она обижалась? Да, и слёзы были тому подтверждением. Она ненавидела его? Да, при встрече она была готова убить его прямо на месте. Но какие чувства в ней преобладали? Конечно, это была любовь. И всё её негодование, вся её злоба – были следствием этой любви. Они проистекали из неё. Говорят, что любят не за что-то, а вопреки. Любящее сердце полно сострадания и великодушия - оно как никто умеет прощать. И Джиллиан была готова простить Джону, наверное, всё что угодно, стоило ему только позвонить и сказать, что он оступился, что это просто злой рок, что это всё неправда и он – совсем другой, что ей не стоит смотреть телевизор и слушать кого-то. Он всё ещё любит её. И те последние часы вместе… Неужели это всё ложь? Нет, не может быть. Любящее сердце сразу бы почувствовало это, несмотря на свою доверчивость.

Полностью открытая и уязвимая, теперь в своем чреве Джиллиан носила частичку любимого, и это грело её. Взрастить эту частичку в себе и явить на свет, несмотря ни на что. То, ради чего стоит жить в любом случае, то, ради чего стоит любить и верить в лучшее, что бы ни происходило дальше.

Ещё одна попытка. Молчание. Снова тишина. Снова засохший пустырь. Место, которое было уголком рая, становилось всё более невыносимым. Хотелось бежать. Но куда?

Звонок. Сердце вздрогнуло: «Он? Неужели решился?» Джиллиан посмотрела на загоревшийся экран: но это был не Джон - звонил его отец.

«Что-то случилось», - сразу подумала Джиллиан. Возможно, это воспалённое сознание по инерции продолжало рождать негативные образы, а может, чувствительное восприятие сигнализировало о приближении очередной беды?

- Здравствуй, Джиллиан, - поприветствовал её Томас Вайер.

- Здравствуйте, - ответила Джилл, пытаясь как-то спрятать раздавленное состояние.

- Смотрела вечернее интервью нашего… - Томас Вайер сделал паузу, - сына?

- Да, смотрела, - несмотря на все попытки сохранить самообладание, у Джиллиан на щеках появились слёзы. Она невольно всхлипнула и поняла, что больше не в силах сдерживать себя. Её взорвало изнутри. Надо было выплеснуть это.

- Я не понимаю, что с ним. Это не он. Это не мой Джонни, - говорила она в трубку и продолжала плакать.

- Мы сами… Я не знаю, что и думать… Мама... Она… Она - в больнице. Мы сидели, смотрели и… Сердечный приступ. Врачи молчат. Время... Пока ничего не известно. Я хотел ему позвонить, но… Не знаю… - Томас вздохнул. – Не могу я сейчас с ним… Понимаешь? Если ты можешь... Как-нибудь… Скажи ему. Может, это поможет? Может, одумается? Ладно? – в последнем вопросе Томаса читалась какая-то безнадёжность. Такой жизнерадостный и волевой человек, стойко прошедший через все трудности, и вдруг… Сломан. И вмиг огонь в глазах тускнеет, оповещая, что всё имеет свойство увядать: когда-нибудь безжалостная реальность возьмёт матч-реванш.

- Я пыталась… Он не отвечает… Но я попробую…

- Джиллиан, наша девочка, будь сильной. Мы с тобой.

Джиллиан решила, что необходимо съездить к родителям Джона. Необходимо было их как-то поддержать в столь трудную минуту. К тому же ей и самой была нужна поддержка. Она могла съездить и к отцу, но общая беда объединяет – сейчас она нужнее в другом месте. Мать Джона оказалась в больнице. Да и самой Джиллиан было что рассказать. Радостная новость, что у них скоро появится внук, могла повлиять на ситуацию самым благоприятным образом. Может, Амелия поправится, если услышит про беременность невестки? Самонадеянно, ведь старость не прощает таких потрясений, но Джиллиан очень хотелось с кем-нибудь этим поделиться. Пусть родители Джона узнают первыми – для них это будет настоящим подарком, а потом она позвонит и расскажет всё отцу.

На пути в Реддинг

Бывает, что подумал о человеке и какими-то совершенно неожиданными путями он вдруг появляется в твоей жизни. Что послужило поводом его появления? Твои мысли? Или же мысли просто предвосхитили событие, которое вот-вот и так произойдёт?

Джиллиан уже была на подъезде в Реддинг, как вдруг позвонил отец. Только вчера она думала о том, что надо будет ему позвонить, и вот он уже сам набирает её номер телефона. Говорить или не говорить ему о беременности? Хотелось соблюсти намеченные условности: родители Джона должны узнать первыми, как и было задумано. Почему-то ей казалось, что так будет наиболее правильно, хотя логики в этом не было совершенно. Стоило ли сейчас говорить о какой-либо логике – всё происходящее в этот момент в её жизни вряд ли поддавалось хоть какому-то разумному объяснению. Скрывать от отца беременность, конечно же, она тоже не собиралась – всё будет зависеть от контекста разговора. Джилл ответила:

- Привет, пап.

- Привет, Джилли. Как ты? Как Джон? – Кристофер Фокс редко смотрел телевизор, поэтому, видимо, был не в курсе последних событий.

- Нормально, - ответила Джиллиан односложно. Она так отвечала всегда, когда на самом деле было всё совсем не нормально.

- Точно всё в порядке?

- Да.

- И у Джона?

- А что? Что-то случилось? Почему ты так интересуешься? – Джилл ответила вопросом на вопрос: ещё чуть-чуть и она разрыдается прямо в трубку.

- Я звоню по поводу твоей просьбы.

- Просьбы?

- Да, ты просила разузнать про Джона?

- И ты что-то узнал?

- Да, узнал. Боюсь, моя девочка, у твоего мужа большие проблемы.

Джиллиан эта фраза не очень удивила, учитывая всё то, что происходило с ней и с мужем последнюю неделю.

- Какие проблемы?

- Это не телефонный разговор, - тон отца стал очень осторожным. – Надо встретиться и всё обсудить. Когда ты сможешь ко мне приехать?

- Я не знаю. Я сейчас еду к родителям Джона в Реддинг. Там… Там его мать в больнице. Наверное, завтра… Вечером?

- Хорошо, постарайся не задерживаться. Как приедешь в Лос-Анджелес, сразу ко мне. Поняла? – отец говорил максимально серьёзно. Видимо, он действительно наткнулся на что-то очень важное.

- Да, хорошо. Я заеду.

«Да, он прав – это не телефонный разговор. Завтра как раз заеду и сообщу ему приятную новость. Складывается так, значит, так тому и быть», - подумала Джиллиан, и это её успокоило.