Письма и отзывы о работах автора по экспериментально-графологическому исследованию почерков.

Отзывы А. Луначарского, Н. Семашко, Максима Горького, Анри Барбюсса, Вайян Кутюрье, А. Толстого, Всеволода Иванова, проф. П. Викторова, проф. Цявлов-ского, Мих. Кольцова и ряда др.

ЗУЕВУ-ИНСАРОВУ.

В своей области — большой знаток.

г. Москва. 31/111—27 г. А. Луначарский.

ЗУЕВУ-ИНСАРОВУ.

Если Вы распознали мой характер действительно только по почерку. то это доказывает, что графология на самом деле имеет право претендовать на науку и что Вы прекрасный графолог.

26/V—28 г. Н. Семашко.

ЗУЕВУ-ИНСАРОВУ.

Из письма.

... не могу сомневаться в наличии у некоторых субъектов удивительной способности определять по почерку духовную структуру людей незнакомых им и никогда ими не виданных.

Против опубликования Вами графологического очерка моей личности — ничего не имею.

Желаю Вам всего доброго. А. Пешков.

8/11—27 г. (Максим Горький).

(Характеристика М. Горького помещена в журнале "Огонек". № 31 от 31 июля 1927 г.).

 

(Перевод с французского).

Дорогой друг!

Я верю в графологию, я сам иногда ею практически занимаюсь. Она является элементом наблюдений и исследований, подчас безошибочных, а также и весьма ценным знанием, приучающим к работе в области анализа и синтеза. Отсюда графология служит также и прекрасной гимнастикой для ума. Она требует мастерства ученого, а в некоторых случаях и интуиции артиста. Я очень охотно Вам пишу эти несколько строк, между которыми Вы найдете столь многое.

25/1Х—27 г. Преданный Вам Анри Барбюсс.

 

(Перевод с французского).

Анализ моего автографа, сделанный тов. Зуевым-Инсаровым, содержит совершенно правильные элементы, и я не нахожу никакого тщеславия в этих лестных для меня выводах, ибо те, которые работают для революции, должны иметь нормальное и определенное представление о своих характерных основах.

 

Редактор французской газеты "Юманите"

г. Москва. 3/Х1—27 г. Вайян Кутюрье.

 

Насколько знаю сам себя. графологическое исследование моего Почерка гр. Зуевым-Инсаровым сделано превосходно, если оно действительно сделано только по почерку.

Народный артист Республики Леонид Собинов.

г. Москиа. 14/Х1—27 г.

 

Нахожу очень правильным и верным определение тов. Зуева-Инсарова.

Народная артистка Республики Екатерина Гельцер.

г. Москва 1927 г.

Тов. ЗУЕВУ-ИНСАРОВУ.

Характеристика меня. сделанная по моей записке, есть небольшой, Ни интересный психологический этюд. На основании его могу, в свою очередь, определить Вас, автора характеристики, как человека наблюдательного. вдумчивого, осторожного и меткого в наблюдениях и эпитетах. несомненно талантливого, а главное — творчески одаренного, ибо творчество Ваше превращает узкую и спорную область графологии в заманчивую отрасль, граничащую с психоанализом, литературой и искусством.

Мих. Кольцов.

4/V11—27 г. (Публицист и редакгор журнала "Огонек"".

(Перевод с японского).

ЗУЕВУ-ИНСАРОВУ.

Новый товарищ есть самый лучший критик.

г. Москва. 1927 г. Японский писатель Акита.

 

Выдающемуся графологу Д. М. Зуеву-Инсарову, в знак блечящей и но верности графологической характеристики моей личности.

г. Москва. 29/1—26 г. Профессор П. Викторов.

 

(Из письма).

Глубокоуважаемый тов. Зуев-Инсаров, большое спасибо Вам за письмо и характеристику. Она блестяща.— основные черты верны.

Ленинград. Признательный Вам Алексей Толстой.

 

Нахожу определение свойств моего характера, сделанное по моему Почерку Д. М. Зуевым-Инсаровым, в основе совершенно верным и Правдивым.

10/11—1928 г. Зав. Толстовским Музеем Н. Гусев.

(Секретарь Льва Николаевича Толстого).

Дмитрию Митрофановичу ЗУЕВУ-ИНСАРОВУ.

Глубоко благодарный за его талантливый графологический психо анализ моей сущности но почерку.

7/IХ—24 г. Заслуженный артист Степан Кузнецов.

Д.М. ЗУЕВУ-ИНСАРОВУ.

Познающему тайники души. разума и характера человека. Ленинград, 4 мая 1927 г.

Заслуженная артистка Евгения Лопухова.

 

Дорогому и уважаемому Дмитрию Митрофановичу Зуеву-Инсарову на добрую память, душевно желаю всего лучшего и полного успеха в изучении им графологии.

Определение моего характера удивительно правильно, и я приношу за него мою сердечную благодарность.

Ленинград, 28/IХ—23 г.

Народный артист Республики В Давыдов.

(Графологическая характеристикаВ.Н. Давыдова помещена в журнале "Жизнь Искусства").

ЗУЕВУ-ИНСАРОВУ от "разоблаченного" Ярона.

Чувствую собрата по искре таланта — этот дар искра и большая.

Александр Рослацлев.

 

Чудесному мастеру человеческого характера Дмитрию Митрофановичу Зуеву-Инсарову.

Москва, 1927 г. Лев Гумилевский.

 

С удивлением и благодарностью.

1925 г. Н. Агнивцев.

 

Работа Зуева-Инсарова, Д. М. о почерке С. А. Есенина произвела на меня большое впечатление по верности и богатству материала для характеристики Есенина. Считаю, что работа эта должна стоять в числе лучших и ценнейших материалов дли изучения Есенина.

17/III—27 г. С. Есенина

 

Комитет по увековечению памяти Сергея Есенина при В. С. П., получив для музея Вашу работу и почерке Есенина, приносит Вам свою большую благодарность, Д. М. Зуев-Инсаров, за ценный вклад.

16/III—27 г. За Председателя Комитета С. Есенина.

Зав. Музеем Д. Благой.

Жизнь Зуева-Инсарова — это история графологии в России.

г. Москва, 15/Х—27 г. Графолог Лев Зундель.

Д. М. ЗУЕВУ-ИНСАРОВУ.

Вы в почерке, я в глине, мы оба ищем живую жизнь и душу.

Иннокентий Жуков.

(Скульптор).

Д. М. ЗУЕВУ-ИНСАРОВУ.

Было бы нескромно с моей стороны признать правильной всю характеристику, сделанную Вами.— правильно, но те мелочи, какие Вы подметили (скорее отрицательного, нежели положительного характера), меня заставляют сказать — "я смущена",

(Пред. Всесоюзного Общ-ва культсвязи с заграницей).

г. Москва. ОД. Каменева.

Графология — молодая наука. Д. М. Зуев-Инсаров — молодой ученый. Но успел он не только запастись богатой эрудицией, но и сам выявить новые, ценные научные достижения. Счастлив, что смог, хотя немножко, поучиться лично у него

Профессор А.Н. Машин.

Н.-Новгород, 9/IХ—28 г. (Из отзыва).

Ваша характеристика потрясла меня, как веяние огромного таланта.

22/Х—28 г. Всеволод Иванов.

(Из отзыва).

Моя характеристика сказала мне то. что я сам в себе не знал, но с чем, подумав, не могу не согласиться.

Профессор Цявлобский.

Талантливому графологу. Д. М. Зуеву-Инсарову, в благодарность за изумительный графологический этюд.

В. Барсова.

19/V—28 г. (Оперная артистка Моск. Госуд. Академ. театра;.

Тов. ЗУЕВУ-ИНСАРОВУ —- еще от одного "разоблаченного".

(Подпись стащил у Ярона). 4/VI—29 г.

Художник-карикатурист Дени.

 

Рентген в анатомии и физиологии — графология в психологии. Результаты очень точны, в зависимости от постановки дела и умения. Доктор Зуев-Инсаров — большой знаток и художник своего дела.

г. Чита. Врач Шольц,

ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ.

(Заключение о рукописи Д. М. Зуева-Инсарова — "Почерк и личность").

 

Д. М. Зуев-Инсаров представил на вторичный отзыв Главнауки свою рукопись "Почерк и личность" в исправленном и дополненном виде, согласно указаниям, данным мною в заключении об его труде от 4. VIII. 1926 г. В исправленном виде значительно переделана 1-я часть с добавлением двух новых глав.

"Основные положения", в которой автор, на основании приводимых им экспериментальных данных и примеров, устанавливает происхождение графологических положений, и "Эволюционное развитие почерка", посвященная развитию того же вопроса. Значительно изменена и вторая часть рукописи, в которую также внесены две новые главы.

Основную цель автора — показать, что графология имеет все данные стать положительной экспериментальной наукой, имеющей также и большое практическое значение, можно считать достигнутой, хотя, как и во всякой молодой науке, отдельные выводы и заключения нуждаются, конечно, в проверке, критической оценке и дальнейшей разработке. Материал для работы имеется громадный. Личность таких крупных наших писателей, как Гоголь, Тургенев, Достоевский, Толстой, Чехов, или ученых, как Менделеев, Бутлеров, Сеченов, Тимирязев, Ключевский; философов, как Соловьев, Лопатин, Грот, различных общественных деятелей, от которых сохранилась масса рукописей или документов и т. д., обрисовывается достаточно ярко, чтобы можно было судить о том, как данные особенности отразились на почерке, как изменялся почерк в соответствии с развитием и изменением характера. Здесь предстоит большая работа для будущих графологов, желающих идти строго экспериментально-индуктивным научным путем. Книжка Зуева-Инсарова может иметь значение уже одним тем, что она способна пробудить интерес к графологическим исследованиям как среди специалистов в различных областях знания, так и в более широкой читающей публике. Язык изложения достаточно ясен и прост. Некоторые шероховатости сгладятся при корректуре.

 

1927.11.7. Н. ИВАНЦОВ.

ОТ АВТОРА.

История астрономии, химии, физиологии, гипнотизма показывает, что в каждой отрасли науки человеческий ум, Прежде, чем перейти к позитивным положениям, долго держится метафизических идей. Мысль эта, высказанная В свое время известным утопистом-социалистом, Сен-Симоном, оправдалась в известной степени и в истории учения о почерке.

Графология также имела за собой значительное Прошлое идеологических туманностей и гадательных предположений.

На ряду с серьезными трудами, если еще и не вполне научными, то во всяком случае достаточно систематизированными — появились различные руководства по определению характера по почерку, в которых можно было найти попутно также и сведения по гипнотизму, френологии, хиромантии, физиогномике, вплоть до указаний по составлению гороскопов.

Только с начала настоящего столетия целый ряд крупных европейских ученых обратил внимание на несомненный факт связи между почерком и личностью, видя в письме тончайшее орудие определения внутреннего состояния человека.

Действительность подтвердила эти ожидания, а правильно поставленные наблюдения, экспериментальные исследования и изучение их, в связи с вопросами общебиологического и общественного значения, привели к тому, что графология заняла определенное место в кругу научных знаний, имеющих своим предметом человека.

В течение каких-нибудь двух десятилетий трудами физиологов, психологов и врачей быстро развертывается перед нами многообразная картина графологических достижений. Создается значительная по количеству литература, посвященная разработке графологических данных, теоретическая и опытная; среди авторов отдельных трудов числятся: Ломброзо, проф. Клагес, Шнейдемиль, Прейер и др. ученые различных стран. На Западе возникают графологические общества и институты. В опытах с целью проверки основных положений графологии принимают участие ученые с мировыми именами.

Известный криминолог, проф. судебной медицины, Оттоленги[1], в своем труде, посвященном почерку, приходит к следующему заключению: "Никто лучше нас, присутствующих при первых графологических опытах, произведенных Чезаре Ломброзо над преступниками, нас, имевших возможность изучать изменения индивидуальных особенностей почерка в состояниях психологически-патологических, в состоянии гипноза,— никто больше нас не убежден в научном обосновании графологии, что было бесспорно подтверждено и известными опытами Рише и Герикура и последующими Бине"

Современное учение о почерке насчитывает много подобных мнений, высказанных крупными представителями различных отраслей науки. У нас в СССР о своевременности и насущности потребности в научном изучении графологии высказалась Государственная Психо-Не-врологическая Академия (протокол от 5/Х1 1923 г.), указав на возможность применения ее данных в областях государственной юрисдикции, экспериментальной психологии (характерологии), педологии, психиатрии, криминологии и ряде других научных дисциплин.

Считаясь с задачами современности, я в своей книге обращаю главное внимание на отражение в почерке работоспособности человека и самого процесса его деятельности.

I. ЧТО ТАКОЕ ГРАФОЛОГИЯ.

История графологии.

В обширном кругу научных знаний, имеющих предметом человека, в настоящее время графология занимает одноиз видных мест.

Графология, как наука, существует недавно; правда, первые попытки в этом направлении относятся к XVII веку, но творцом графологии считается аббат Мишон (род. 1806 г., ум. 1881 г.); по его инициативе в конце прошлого столетия образовались графологические общества, возникли специальные журналы по графологии и пр. Он написал несколько сочинений по этому предмету, создал Школу и имел много последователей.

После смерти Мишона главой графологического движения выступил его ученик Адриан Варинар. Написанный им учебник графологии переведен на различные языки, в том числе и на русский. Варинар принял на себя Обязанности Президента Графологического Общества, к нему же и перешло редакторство журналов.

Отдельные последователи (д-р. Швидланд, Лангебрух и др.) занялись также распространением этой новой науки путем специальных графологических отделов в различных популярных журналах, но все это были единичные и не систематизированные мнения и наблюдения: в основу клались различные, случайные и маловажные признаки.

Научных заслуг в этой области знаний неизмеримо больше оказал Крепье-Жамэн. В своем большом труде "Почерк и характер"[2] он дал вполне научное изложение графологических законов. Это сочинение появилось в "Библиотеке современной философии"[3], на ряду с трудами Милля, Спенсера, Рибо и др.; этому же автору принадлежит большая заслуга по популяризации графологии, результатом чего графологическое движение во Франции превратилось уже в европейское движение. В Италии выступил со своим графологическим трудом мировой ученый, знаменитый Ломброзо, в Германии проф. Прейер выпустил ряд значительных, по своим достижениям, графологических сочинений