Улица Пиренеев, 10 октября 2008 г., 23.33

Гару: «Может, некоторые песни лучше не брать? Два с половиной часа спектакля без оригинальных мизансцен, - для публики может быть утомительно. Сможем ли мы удерживать внимание людей всё это время?
Люк (Мервиль): «Количество песен – не проблема. Они помогают понять сюжет. «Проходных» нет. Мне кажется, нужно отыграть полную версию».
Патрик: «В костюмах?»
Я: «Нет, мне не кажется, что это хорошая идея. Наша особенность в том, что все мы – «вокальные» певцы, и я думаю, что выйти на сцену в гриме – не самое лучшее, что можно сделать, особенно если мы изначально отталкиваемся от идеи концерта. И потом, вспомните: Квазимодо и Эсмеральда из Дворца Конгрессов довольно быстро превратились в Гару и Элен из «Зенитов», с которыми мы часто встречались во время турне…»

Октябрь 1998 г., Дворец

Это забавно, но в анклаве Дворца отголоски успеха едва достигают нас. Мы очень редко читаем отзывы в прессе. Как если бы успех спектакля позволял нам думать только о себе и о спектакле. По коридорам болтаются женщины и дети, - судя по внешности, родственники наших певцов… Перед дверью служебного выхода каждый раз собирается всё больше и больше людей. Мы их не знаем, но они ждут, каждый вечер, терпеливо дожидаются нашего выхода, чтобы сфотографироваться с нами. Всегда на посту. Это достаточно странно. Редкий день проходит без того, чтобы где-нибудь – по телевизору, по радио – не упомянули о «Соборе Парижской Богоматери». Я по-прежнему после лицея встречаюсь с подружками и моим парнем. Усталость часто напоминает о себе, особенно достаётся нашему трио, которое участвует не только в спектакле каждый вечер, но и в прямых эфирах телепрограмм. И вот так случается, что наш крепкий от природы Феб получает травму. Ничего особенно серьёзного, - ну или ПОЧТИ ничего, травма больше морального характера… Он поёт, надрывая себе лёгкие, отдаёт себя без остатка публике, - которая устраивает ему овацию на «Разрываемом пополам» (Déchiré), когда его голос, такой звонкий и такой безупречно контролируемый, разносится на шесть тысяч километров к северу. Докладываю хронику событий: в четверг 8 октября, как обычно, капитан Патрик, счастливый, горделивый и победоносный, выходит на сцену. И вдруг неожиданно его тело сгибается, будто от сильной боли. Он с трудом поёт о том, как колеблется его сердце между Эсмеральдой и Флёр-дё-Лис: «Я мужчина, разделенный надвое, разрывающийся пополам между двумя женщинами, которых я люблю, которые любят меня…» Десять вечера, приговор вынесен. Наш меланхоличный брюнет порвал себе голос, «разрываясь пополам». Плохая игра слов, скажу я вам! Весь дрожа, он объявляет нам, что нуждается в отпуске. И продюсеры, Шарли и Вики, - как я прозвала их, - утирая пот с лица, объявляют замену Патрика Фьори Дамьеном Саргом. На какой период времени? Никто пока не знает.
Последующие несколько дней Патрик не выходит на связь. С понедельника, 12 октября, его вынужденный и всех встревоживший отдых превращается в романтическую идиллию в Квебеке… Мне даже описывать не хочется, какой приём ждал Патрика по возвращению во Дворец… Хотя нет, расскажу! Был вторник. Успокоенная его возвращением, я вешаюсь ему на шею сразу, как он появляется; несмотря на то, что мы не слишком-то приятельствуем, меня радует, что он снова здесь! Я спрашиваю его, вернулся ли к нему голос, и в нескольких метрах от сцены, прямо во время процесса гримировки, маска падает… Разъяренный Шарль налетает на него как смерч. Он думает, что Патрик наврал про проблемы с голосом, чтобы побыть со своей милой: квебекской певицой с хрустальным голосом, чьё имя нам всем хорошо известно. «Патрик! Не оправдывайся, мы видели фотографии!» Но он всё равно пытается объяснить Шарлю, что просто нуждался в поддержке в этот трудный момент, и бла-бла-бла… Я наблюдаю за этой баталией. Будучи немного неискушенной в теневой стороне шоу-бизнеса, я наивно говорю Патрику: «Блин, ну и мастера работают в том журнале! Сделали очень хороший фотомонтаж твоих фотографий в Канаде. Да они просто уроды, ведь ты не мог одновременно быть на Корсике и в Монреале!»
Шарль разворачивается на каблуках: продолжайте гримировать, но даже кисточки замерли в воздухе.
Вот так и на нашем эталоне искренности появились пятна сомнений. Он без долгих уговоров наденет свою кольчугу и подтвердит, что ему идеально подходит эта роль… Разорванного на клочки Фьори!