Какое место Библии ни тронь,

Оно взывает к мудрости и к нам.

На глупых громыхает в небе гром:

«Не верить суевериям и снам!»

О мудрость, тот источник ключевой,

К которому склонялись мудрецы Востока.

Не важно, с балдахином или под кошмой, –

На трудолюбии братались, не с наскоку.

Быть может, райские отсветы сохранились

В разносторонних бликах и наитьях.

На каменных скрижалях, на намогильных плитах,

Хотя оригиналы сгинули, разбиты.

Не Север и не Юг, не Запад, а Восток

Разоткровенничался скрытным не подспудно.

Всем несомненно авторство – Сам Бог –

Не Магомет, не Кришна и не Будда.

От Иеговы крошевом страниц

К себе влечёт и манит мудрость свыше,

И море биографий, душ людских и лиц, –

Пророки и Апостолы их, не скупясь, опишут.

Библейские сюжеты не просто интересны,

Нам в наставление описаны, живущим кое-как,

Просолены, на пользу, не бывают пресны,

Всё так же жгут и режут не слегка.

У мудрости вершина знаний, рассуждений,

И к выводам благим приводят страх Господень.

Гром обличительный царя легко подденет,

На дыбу вздёрнет целые народы.

Востоком назван в яслях Вифлеемских,

Засыпан притчами, гнездящимися рядом…

С водой добытой не стоять на месте,

Пойти и оживлять отравленное ядом.

Ещё в ночи задолго до рассвета,

С молитвой углубляться в таинственные строки.

И памяти проси – как решето нередко,

Мирские знания как часто лишь морока. 27.06.07. ИгЛа (Игнатий Лапкин)

 

Какой б случай где ни прогремел.doc

 

Какой б случай где ни прогремел,

Какой осадок, пыль, поднимет пепел,

Есть случай пользу выжать, если смел,

Конечно, если пользу явно заприметил.

Читать, смотреть и слушать повезло

Не каждому в достатке, без повторов,

Куда в известиях спроворимся с веслом,

И выводы суметь извлечь бы скоро.

Кто верующий, знающий конец,

В невидимое плуг свой направляет;

Сиюминутное, что окружает здесь,

Как однодневный гость в снопах Раавы.

И потому и только так поступим,

Из всех событий выберем зерно,

Ненужное перетолчётся в ступе,

И к вечности мгновенье повернёт.

Из пересохших глоток стон о влаге, –

Гнев Моисея нас ошеломил.

Конечным результатом, жезл к скале приладил, –

Такими точно, чтоб не стать самим.

Мы у витрин поношенных вещей,

Из рук вторых перебираем бывших;

В духовном плане всё и вообще,

Хотя и по накалу много жиже.

Расклад событий вставится иной

С героями тогдашними в реестре,

Теперь уж не они, а я всему виной,

И для меня поставлено там кресло.

Пыль оседает медленно в веках,

И в окнах толкователей чуть больше светит,

В новозаветном духе высветит закат,

От пней тысячелетних отрастают ветви.

И из ничтожного повеет ароматом,

Бог обещал к Своим устам приблизить.

Молясь мы сравниваем с нашим многократно,

На смертном полигоне расчистим поле жизни. 11.12.07. ИгЛа (Игнатий Лапкин)

 

Какой же я счастливец.doc

 

Какой же я счастливец, что побыл в тюрьме,

Где вся страна – всемирная тюрьма.

Перед потомками не буду за эти дни краснеть,

Гореть она заставила, не тлеть и не дремать.

Арест есть вспышка, счёт от «до» и «после»,

Иная ценность дням, часам, минутам,

Не только плоть, но обгорели кости,

Расследовал себя во всём я совокупно.

Сознание оставленности Богом миновало,

Глас благовестия не умолкал, но слышим;

Лавиною допросы, обвинений шквал, –

Так для всего на воле я оказался лишним.

Тюрьма, этап, клоповник пересыльный, –

Накапливался опыт на тюремных нарах,

Читать Евангелие зэки попросили,

И черпал проповеди из запасов старых.

Первей всего стучал до Бога с просьбой

Молитвы дух дабы во мне горел,

Тогда меня во льдах не заморозит,

И в январе узрю весну, апрель.

Моя судьба, мой крохотный участок

Сам Дух Святой пусть обиходит нежно.

Суду Господню с нас должно начаться,

Тому противиться – признать себя невеждой.

Переоценку всю произвожу дотошно,

Пустые разговоры нещадно отсекаю;

Последствий тьму несёт одна оплошность,

Библейский дух, вот истинный секатор.

Из потустороннего, как бы из-за могилы,

Во все дела всё пристальней вникаю;

Казалось невозможно, но превозмогли мы,

Я полномочный страж душе, а не викарный.

Тюрьма мой выбор грозно подтвердила:

Кто со Христом, тот и в тюрьме свободен;

Без веры в Бога – яма, безнадёжность, гибель.

И каземат осветится, он тьме Голгофской сродни.. 06.05.09 ИгЛа (Игнатий Лапкин)

 

Какой мой век в веках истлевший.doc

 

Какой мой век в веках истлевший,

Кумиротворец злейших злыдней.

Гигант во зле, в добре наималейший,

Как Божий гнев нисшедший за обиды.

Век – не года, а чудо наполненья

Добром всей сути, даже существа;

Огонь и ревность спорят с ленью,

Ждёт Бог плода, а там – одна листва.

Как долго, даже более полвека,

Войны нет настоящей у страны,

Хотя локальные рождаются нередко, –

Все войны не дано нам устранить.

Мой век двадцатый – весь из передряг,

Из революций, войн и бешенных репрессий.

Бог церковь разгромил совсем не зря,

И шар земной едва-едва не треснул.

Знать предыдущие излишне нагрешили,

Ушли далёко, жили средь свиней.

И Бог низверг с лелеемой вершины, –

Ему, понятно, с высоты видней.

Династии сидят в кровоточащей снасти,

Для раскаяния отмерен год с присыпкой.

Татьяне, Ольге, и Марии с Настей

Полынь и жёлчь, – накормят их досыта.

Мой век – восстание рабов и голытьбы,

Не знающей ни Библии, ни Бога.

По алтарям дымится от стрельбы, –

Чудовище рябое – Сталин-кобра.

Век постепенно изошёл на нет,

И новый пухнет на кровавых всплесках.

К нам устремятся дюжины планет, –

Огнём и Духом Иегова крестит.

Век-первоклашка суровеет срочно,

Быть завершающим сподобится ли стать?!

Знамение Распятого всем подытожит точку,

Все до единого узрят тогда Христа. 28.05.08. ИгЛа (Игнатий Лапкин)

 

 

Какой отец не хочет защитить.doc