Надо иметь силы заявить о себе как христианине. Но этого мало – надо за эти слова отвечать

– Мы трусливы быть самими собой. Вот вы приводили в пример гуру… Да, одежда, мода… Мы подстраиваемся под этот мир: все так – и я так. Вот у всех корпоратив – и я пойду на корпоратив, хотя он Великим постом или под Рождество. Надо иметь силы заявить о себе, что я христианин. Но этого мало – надо за эти слова отвечать.

Вот самая большая трусость в наше время: мы не позиционируем себя как христиане. Потому что, с одной стороны, нам стыдно. Ведь нам тут же скажут: «А какая же ты христианка? Какой же ты христианин?» – потому что мы поступаем не так, как должен поступать христианин. И мы не хотим порочить веру, потому не объявляем себя христианами: мы ведь самые худшие представители Православия. Из неблагорассудства думаем: пусть не догадываются. Но надо, чтобы догадывались, знали, видели, что поступаешь не так, подсказывали. Это, в конце концов, смелость признать свои недостатки.

– И признать то, что я трус…

– И что я трус, и что я не соответствую имени «христианин». Но со временем я начну к этому подтягиваться. Если так поступать, то другие скажут: слава Богу, хоть есть один нормальный человек, который в своих убеждениях стоит до конца. И это будет уже проповедь без проповеди. Без слов человек будет своими делами показывать, своим поведением, не только словами, которые произносит, но и тем, что не произносит, свидетельствовать о том, что он христианин. И это будет тоже смелость – позиционировать себя в этом мире христианином. Это большая смелость, никак не трусость.

Главная наша трусость в том, что мы себя не ведем по-христиански. Кто-то сказал: выходя из храма, женщина снимает платок и, к сожалению, с ним снимает с себя и христианство. Вот такого состояния быть не должно. Даже по внешнему поведению и по внутреннему нашему состоянию другие должны догадываться: это Божии люди.

– И с ними хорошо…

– Да. Это не значит, что должен быть какой-то эпатаж, нет. Без эпатажа. Но пусть наше христианство будет видно. Вера без дел мертва. Пусть о вере догадаются не потому, что мы говорим о вере, а потому, как мы поступаем, имея веру. И это будет самой убедительной проповедью. Потому что слова назидают, но только дела влекут.

– Чего же должен на самом деле бояться человек?

– Есть такая очень ценная мысль: не бойся никого, кроме Бога одного. Надо бояться того, чтобы ради нас не хулилось имя Божие, чтобы никто нам не сказал: какой же ты христианин или какая же ты христианка?! Вот этого надо больше всего бояться.

Чтобы наша вера не расходилась с нашей жизнью. Потому что когда это касается лично нас, это одно; а когда мы постоянно среди других людей, порой далеких от веры, то это будет для них очень большим соблазном. Сказано: один проповедник может сделать очень мало, чтобы привести людей к Богу, но один отступник может сделать очень много, отвратив людей от веры. Поэтому личный пример и христианские достоинства и смелое несение по жизни своего христианского имени – это очень большая ответственность, но этого не надо бояться, потому что мы дети Божии.

– Отец Мелхиседек, благодарим вас.

– До новых встреч. Всего доброго.

С архимандритом Мелхиседеком (Артюхиным)
беседовал Никита Филатов

 

В сюжете: архимандрит Мелхиседек (Артюхин), смелость, христианство

Не пропустите:

«Любить свою Родину – значит быть готовым стать у ее рубежей» Беседа с т...

Прощение как потребность

Бить, или не бить?

Воспитать мужчину

«Хочу козинак», часть 1

Мужество — сила, укрощенная разумом

Муж не должен заставлять жену слушаться