Что делает общение формальным

В массовых изданиях о «формальном» общении пишут обыч­но как о чем-то заведомо плохом: формальное значит бездуш­ное. В многоуровневой схеме диалога, которой мы пользовались на предыдущих страницах[23], формальному (в этом негативном смысле слова) контакту соответствует «контакт масок», или стандартизованный уровень общения. Мы, однако, понимаем формальное общение значительно шире и не во всех случаях спешим его судить. Для нас наиболее существенно другое: на­сколько общение адекватно ситуации? Стандартизованное общение, если оно неадекватно ситуации, и впрямь неполноцен­но, но ведь жизнь полна ситуаций, когда наиболее адекватным оказывается именно «контакт масок».

Сопоставим две внешне сходные ситуации: приезжий вхо­дит в незнакомое кафе в маленьком городе или делает то же в городе с многомиллионным населением. В первом случае он окунется в атмосферу естественности и разговорчивости. Офи­циантка, буфетчица перебрасываются шутками с посетителями, а те — друг с другом. На незнакомца поглядывают с любопыт­ством. Нет ничего необычного в том, чтобы, подавая еду, офици­антка приветливо спросила: «Надолго вы к нам?» или «Вы изда­лека?» И на этот простой вопрос, легкий шаг к общению, ему хочется сделать ответный шаг: надутость неуместна.

Во втором случае персонал и посетители — в масках сдер­жанности, безучастности или приветливости; здесь все (кроме пар, компаний) незнакомцы друг для друга, и неуместно как раз привлекать к себе внимание развязностью, назойливым стрем­лением к контакту и т. п. Общение формально, да оно и не долж­но быть другим. Людей не связывает никакая предыстория вза­имоотношений. Вдобавок все торопятся. Можно требовать от официантки вежливости и внимательности, но нельзя рассчи­тывать на подчеркнутую теплоту с ее стороны. Поставим себя на ее место: сотни незнакомых лиц, и на каждое реагировать теплотой?.. Тепла не хватит. А дарить особым вниманием одних будет несправедливо по отношению к другим.

У каждого свой резерв душевных сил. А поскольку в боль­шом городе нам с утра предстоит масса случайных, ничего не значащих и скорее раздражающих контактов, быть «экономны­ми» в трате душевных сил — естественно и даже, пожалуй, по­лезно. Куда правильнее, находясь в автобусе, надеть маску и ограничиться знаками воспитанности («Разрешите? — Пожа­луйста», «Извините — Ничего страшного» и т. п.), чем навязы­ваться к незнакомому с вопросами («Вы, по-моему, сегодня пло­хо спали?») или признаниями («Знаете, меня очень волнует вы­ражение ваших глаз»).

Стандартизованное общение весьма уместно и во многих других ситуациях (между тем как всякое иное в них неумест­но). Вообразим себе сдачу караула или иные воинские либо гражданские ритуалы... Представим себе, как в публичном мес­те нас пытается вывести из себя пьяный или распоясавшийся субъект: маска сдержанности, невозмутимой вежливости здесь подчас единственный способ избежать глупого скандала и не уронить при этом собственного достоинства. Поставим себя на место официального лица, осаждаемого возбужденными грубы­ми посетителями или беспардонными просителями; иной раз скрыться под маской — лучшее средство остудить их пыл и при­звать их к порядку. Итак, стандартизованное общение не обяза­тельно примета злых и холодных людей; об этом следует по­мнить, чтобы оценивать собеседника реалистически, не впадая в крайности.

Однако, как уже говорилось, формальное общение следует понимать шире, не просто как стандартизованное. В сущности, любое ограничение, налагаемое ситуацией или чувствами парт­неров на их контакт, делает этот контакт хотя бы отчасти фор­мальным. Один немецкий философ и психиатр как-то сказал, что дружеские контакты представляют собой «битву за безгранич­ную искренность». Можно в этой связи высказаться так: пока хотя бы один из партнеров чувствует, что его искренность или искренность собеседника неполна, ограничена, в их контакте сохраняется примесь формального общения.

Контакт масок означает ограничение, накладываемое на уча­стие собственно личностей в диалоге (маски заменяют лично­сти), и это — первый, самый яркий, но не единственный случай формального общения. Вторым случаем можно считать любое ограничение в позициях контакта. Беседа начальника с подчи­ненным, преподавателя со студентом, старика с подростком обычно предусматривает пристройку «сверху» со стороны пер­вых. Смена позиций, как правило, неадекватна ситуации обще­ния, и попытки, скажем, ученика пристроиться «сверху» пресе­каются педагогом. Контакт может быть сколь угодно содержа­тельным и эмоциональным, но привкус формальности в нем сохраняется (и это вполне разумно). Когда двое друзей требуют друг от друга пристройки только «рядом» (сознательно избегая «детской» либо «родительской» позиции и критикуя один друго­го за малейшее проявление подобного), их общение также ста-новится отчасти формальным.

Когда конфликт двух людей исключает обмен «поглажива­ниями», и оба думают лишь о том, чтобы «уколоть» другого, — это третий случай формального общения. Но четвертым слу­чаем оказывается введенный с обоюдного согласия собеседни­ков запрет на «уколы». Контакт становится лицемерно-благо­стным, неполным в выражении эмоций, и «битва за искрен­ность» заранее проигрывается обоими партнерами.

Как уже подчеркивалось, люди в общении обмениваются не только явными, но и скрытыми знаками. Запрет на скрытые зна­ки или их сознательное игнорирование партнерами делают кон­такт «сухим», сближают его с «общением масок», и это — пя­тый случай формального общения.

Если контакт сводится к манипуляции одного субъекта дру­гим либо к взаимному манипулированию, перед нами шестой случай формального общения. Однако седьмым случаем оказы­вается запрет на манипуляции вообще. В контексте дружеских взаимоотношений односторонние и двусторонние манипуля­ции — невинные игры, «розыгрыши», подтрунивания — ожив­ляют контакт, подталкивают его к игровому уровню общения. Контакт с человеком чрезмерно серьезным или лишенным чув­ства юмора, безусловно, становится формальным.

Последующие случаи формального общения связаны с огра­ничением «ролевого веера» партнера (или обоих партнеров). Восьмой случай — ограничение репертуара индивидуальных ролей. Предположим, в дружеской беседе вам позволяется выс­тупать в позиции Родителя, но при этом вы не смеете исполнять роль Брюзги — разрешена только роль Снисходительного роди­теля. Общение при этом неизбежно «формализуется». Девя­тый случай — закрепление заданных межличностных ролей на фоне изменившихся взаимоотношений. Например, вы давно пе­рестали быть почитателем таланта Н. Н., но при встрече вынуж­дены исполнять эту роль, чтобы не обидеть человека. Десятый случай — закрепление вашей внутригрупповой роли. Напри­мер, за вами в компании закрепилась роль Весельчака, и хотя она опостылела вам, приходится ее исполнять — иначе знако­мьте засыплют расспросами: не болен ли, что случилось и т. п. Одиннадцатый случай — это ограничение, налагаемое на ис­полнение вами любых психологических ролей, кроме формаль­ной (в доме отдыха в вас видят только безликого Отдыхающего, в ателье — только Клиента, в кабинете начальника — только Подчиненного и т. д.).

Двенадцатый случай формального общения — это огран­ичение в тематике контакта. Предположим, есть тема, которой партнеры предпочитают не касаться. Даже если их беседы на все другие темы льются гладко и воодушевленно, упомянутое огра­ничение придает диалогу несколько натянутый характер.

Тринадцатый случай — ограничение, налагаемое на один из возможных уровней общения. Так, на определенном этапе влюбленности Он и Она, сбросив маски, готовы упоенно об­щаться на любом уровне, однако тщательно избегают примитивного уровня, боясь разочаровать друг друга. Далее они вступа­ют в брак, и эпизодические срывы к примитивному уровню ста­новятся для обоих неизбежными. Лишь теперь, столкнувшись с этим явлением друг, в друге, оба начинают отдавать себе отчет, что их прежнее, добрачное общение было в какой-то мере фор­мальным, т. е. ограниченным.

Из сказанного вытекает чисто негативное определение того, что можно было бы назвать общением неформальным: это об­щение, на которое не налагается ни одно из перечисленных ог­раничений. Но тогда ведь получается, что практически почти любое общение в чем-то ограничено, т. е. формально! Да, и с этим ничего не поделаешь. Людям свойственно стремиться к ничем не ограниченному общению («битва за искренность»). Но найти партнера, с которым это возможно, удается очень и очень немногим. Обычно мы «кочуем» от партнера к партнеру в поис­ках свободы от ограничений контакта. Но сняв одни ограниче­ния, сталкиваемся с другими. Например, с новым интересным собеседником можно обсуждать философские проблемы (к ко­торым глухи все другие ваши знакомые), но за это придется «заплатить» ограничением в позициях контакта: он пристраива­ется только «сверху».

Следует добавить к этому, что иногда мы довольно формаль­но общаемся... с самим собой. В тех внутренних диалогах, кото­рые составляют суть нашего сознания, мы, имея в качестве од­ного из партнеров собственное «Я», в качестве другого — вооб­ражаемого собеседника, подчас тоже не вполне искренни. Так, нередко в виде «Я-партнера» мы непроизвольно выставляем свой наиболее выигрышный «Я-образ», а в виде воображаемого другого — лицо, готовое понять и принять его со всеми недо­статками... Вот почему самым ярким эпизодом-неформального, предельно искреннего общения может оказаться в нашей жиз­ни ночная беседа со случайным попутчиком в поезде или сосе­дом по рыбной ловле, которого вы больше никогда не увидите. Этот собеседник отнесся к вам с глубочайшим интересом, но в то же время не позволил вам обмануть его, да и вам не дал обма­нуть самого себя на предмет того, «какой вы хороший»...

В поисках искренности и взаимопонимания, в стремлении человека к неформальному общению выходом представляется широкий круг контактов разнообразных лиц, включаемых в контакты, и, конечно; воспитание в себе терпимости ко всему «чужому» и «непонятному». Нелепо требовать от конкретного человека, чтобы он общался с вами именно так, как вам хочет­ся. Ограничения контакта невозможно устранить за счет бла­гих намерений: «Давайте позволим друг другу говорить все, что взбредете голову». Это ведь только игра... Если вы установили с кем-ли?ю неформальное общение (хотя бы относительно не­формальное), а затем вдруг наступило охлаждение со стороны партнера, это причиняет вам настоящую боль. Однако прихо­дится усмирять себя, вникать в причины разлада и предприни­мать тактичные попытки к новому сближению. Возмущаться и требовать внимания как «должного» означает лишь усугублять холод, возникший во взаимоотношениях. Следует также по­мнить, что партнер стремится к разнообразию общения, как стремитесь к нему вы сами. «Обижаться» на это, в сущности, неумно.

Сказанное имеет отношение к древнейшему искусству об­щаться. Это ведь одна из тех сфер, где действовать «неискусно» значит действовать попросту плохо. А плохо общаясь, мы трав­мируем людей и себя, формируем нездоровый «психологиче­ский климат».

 

Кэррол Е. Изард

ИНТЕРЕС—ВОЗБУЖДЕНИЕ КАК ФУНДАМЕНТАЛЬНАЯ МОТИВАЦИЯ [24]